Несколько минут назад я спокойно и с привычным чувством обыденности наводила порядок в своём письменном столе; чихала от пыли, поднимавшейся из его ящиков; меланхолично сгребала обрывки каких-то старых тетрадей и дневников. Но этот мирный процесс нарушился очень скоро…
81 мин, 49 сек 18950
— А-а, — изрекла она. — Синдром, кажется. Да, я что-то слышала от Мартина…
— Ты всем врёшь? — спросила я, потирая ушибленный при падении локоть.
— Да в общем-то многим, — хмуро ответила Беатриса. — Только, умоляю, не говори никому! Тебе я не могу врать, но другим-то… Я хотела быть классной, приятной в общении… Если хочешь, могу открыть один секрет… Но только никому не говори! Я же пропаду, останусь одна! Пожалей меня!
Несчастная, как она сразу изменилась…
А секретом являлась её огромная тетрадь на замочке. Беатриса притащила меня к себе домой и, отщёлкнув замочек, распахнула «дневник». Я буквально остолбенела: вся тетрадь была заполнена фамилиями и именами друзей Беатрисы (знакомых у неё не было, только друзья). Напротив каждой фамилии было написано несколько слов, например «Тяжёлая музыка», «Кёрлинг», «Открытки», «Медицина». Напротив своей фамилии я нашла имя злополучного писателя.
— Ну как? — поинтересовалась Беатриса.
— Впечатляюще. Только одно замечание: меньше соглашайся с людьми; им очень скоро надоест это потакание.
— Люди, с которыми я общаюсь, понимают только потакание и восхваление, — и Беатриса улыбнулась с какой-то нелепой гордостью.
— Поэтому вычеркни отсюда меня. Я люблю спорить с людьми.
Беатриса аккуратно замазала мою фамилию и имя корректором.
— Напишу сюда одного парня, — сказала она мне. — Ему-то уж точно нравится этот писатель…
Деревья за окном машины быстро поворачивалась перед моими глазами, как декорации в кукольном театре. Дорога была пуста; сначала я мысленно порадовалась этому обстоятельству, но вскоре заскучала. Грегор гнал автомобиль с совершенно бесовской скоростью — мы очень быстро миновали пригород и приближались к большому кладбищу.
— Я знаю, что ты циник, — сказала я Мирандеру, — но учиться стрелять на кладбище…
— Зачем же на кладбище? — улыбнулся он, сбавляя скорость. — Там и так хватает покойников. Я знаю здесь недалеко большой котлован, его когда-то вырыли под бассейн, но строительство прекратили, даже не начав.
— Я что-то не помню такого.
— Это было задолго до тебя, ещё в те времена, когда я был маленьким. А теперь этот котлован красиво зарос осинами и какими-то кустами. И учиться стрелять там очень удобно — пуля точно не улетит куда-нибудь в небо. Я даже знаю там одно примечательное дерево, вернее, знал когда-то. Я думаю найти его сегодня и показать тебе.
Мирандер остановил машину возле восточных ворот кладбища, вышел, сощурившись на августовское небо, помог мне выйти. Пистолет я уже держала в руке.
— Пойдём, — сказал Грегор. — Только будь осторожна — здесь много мелких оврагов.
Мы шли молча. Наверное, кладбище оказывало на нас какое-то влияние. Мирандер шёл впереди меня. Возле хилой осинки он остановился, посмотрел под ноги и сделал ещё несколько шагов.
— Давай руку; здесь начинается спуск, — сказал он. Я взяла его за руку и мы начали медленно спускаться по хрупкому песку. Внезапно мне очень захотелось чихнуть; пару секунд я сдерживалась, но всё же громко и резко чихнула, а ещё через долю секунды пласт песка, на котором мы стояли, обрушился и увлёк нас за собой на дно котлована.
— Слава Господу, здесь невозможно ушибиться! — засмеялся Мирандер, отряхивая брюки. Я попыталась вытрясти песок из волос, но потом махнула рукой — мне было абсолютно всё равно, как я выгляжу.
— Итак, приступим к стрельбе! — провозгласил Мирандер и вышел на середину котлована.
— А куда стрелять? — спросила я, встав рядом с ним — веселье моё всё росло и росло.
— Ну хотя бы вон в то кривое дерево, — показал Грегор. — Так. Встань устойчиво и хорошенько обопрись на обе ноги. Не сжимай пистолет в руке, но и не расслабляй кисть. Представь, что это, — он провёл суставом пальца по пистолету, — продолжение твоей руки. Ты знаешь, как нужно целиться?
— Чуть выше того места, куда собираешься стрелять.
— Верно. И спусковой крючок нажимай плавно, медленно, как если бы он был живой. Ну как, не пропало желание стрелять?
— Нет, — замотала я головой. — Должна же я попробовать то, что многие так хвалят и называют таким странно красивым словом — стрельба… — я взвела курок, вытянула руку и прицелилась в дерево.
— Сейчас, — прошептала я. — Сейчас…
Но ничего не происходило. Дерево словно смотрело на меня своим маленьким, похожим на глаз дуплом. Я не могла выстрелить, рука моя задрожала.
— Лучше не задерживай долго, — посоветовал Грегор. — Потеряешь концентрацию.
Я разозлилась на себя. «Что же я, выстрелить даже не могу?» — кольнула меня мысль.
Вдруг мне показалось, что я целюсь не в дерево, а в чучело собаки Blondie. Я почувствовала, что рука перестала дрожать. Собака стояла и смотрела на меня. Я твёрдой рукой нажала на спусковой крючок и, услышав выстрел, начала понемногу приходить в себя.
— Ты попала, — возвестил Мирандер, подбежав к дереву. — Неплохо для первого раза.
Я подошла к дереву и увидела пулю, засевшую в коре.
— Ему, наверное, больно… — сказала я. Грегор обнял меня.
— Ты всем врёшь? — спросила я, потирая ушибленный при падении локоть.
— Да в общем-то многим, — хмуро ответила Беатриса. — Только, умоляю, не говори никому! Тебе я не могу врать, но другим-то… Я хотела быть классной, приятной в общении… Если хочешь, могу открыть один секрет… Но только никому не говори! Я же пропаду, останусь одна! Пожалей меня!
Несчастная, как она сразу изменилась…
А секретом являлась её огромная тетрадь на замочке. Беатриса притащила меня к себе домой и, отщёлкнув замочек, распахнула «дневник». Я буквально остолбенела: вся тетрадь была заполнена фамилиями и именами друзей Беатрисы (знакомых у неё не было, только друзья). Напротив каждой фамилии было написано несколько слов, например «Тяжёлая музыка», «Кёрлинг», «Открытки», «Медицина». Напротив своей фамилии я нашла имя злополучного писателя.
— Ну как? — поинтересовалась Беатриса.
— Впечатляюще. Только одно замечание: меньше соглашайся с людьми; им очень скоро надоест это потакание.
— Люди, с которыми я общаюсь, понимают только потакание и восхваление, — и Беатриса улыбнулась с какой-то нелепой гордостью.
— Поэтому вычеркни отсюда меня. Я люблю спорить с людьми.
Беатриса аккуратно замазала мою фамилию и имя корректором.
— Напишу сюда одного парня, — сказала она мне. — Ему-то уж точно нравится этот писатель…
Деревья за окном машины быстро поворачивалась перед моими глазами, как декорации в кукольном театре. Дорога была пуста; сначала я мысленно порадовалась этому обстоятельству, но вскоре заскучала. Грегор гнал автомобиль с совершенно бесовской скоростью — мы очень быстро миновали пригород и приближались к большому кладбищу.
— Я знаю, что ты циник, — сказала я Мирандеру, — но учиться стрелять на кладбище…
— Зачем же на кладбище? — улыбнулся он, сбавляя скорость. — Там и так хватает покойников. Я знаю здесь недалеко большой котлован, его когда-то вырыли под бассейн, но строительство прекратили, даже не начав.
— Я что-то не помню такого.
— Это было задолго до тебя, ещё в те времена, когда я был маленьким. А теперь этот котлован красиво зарос осинами и какими-то кустами. И учиться стрелять там очень удобно — пуля точно не улетит куда-нибудь в небо. Я даже знаю там одно примечательное дерево, вернее, знал когда-то. Я думаю найти его сегодня и показать тебе.
Мирандер остановил машину возле восточных ворот кладбища, вышел, сощурившись на августовское небо, помог мне выйти. Пистолет я уже держала в руке.
— Пойдём, — сказал Грегор. — Только будь осторожна — здесь много мелких оврагов.
Мы шли молча. Наверное, кладбище оказывало на нас какое-то влияние. Мирандер шёл впереди меня. Возле хилой осинки он остановился, посмотрел под ноги и сделал ещё несколько шагов.
— Давай руку; здесь начинается спуск, — сказал он. Я взяла его за руку и мы начали медленно спускаться по хрупкому песку. Внезапно мне очень захотелось чихнуть; пару секунд я сдерживалась, но всё же громко и резко чихнула, а ещё через долю секунды пласт песка, на котором мы стояли, обрушился и увлёк нас за собой на дно котлована.
— Слава Господу, здесь невозможно ушибиться! — засмеялся Мирандер, отряхивая брюки. Я попыталась вытрясти песок из волос, но потом махнула рукой — мне было абсолютно всё равно, как я выгляжу.
— Итак, приступим к стрельбе! — провозгласил Мирандер и вышел на середину котлована.
— А куда стрелять? — спросила я, встав рядом с ним — веселье моё всё росло и росло.
— Ну хотя бы вон в то кривое дерево, — показал Грегор. — Так. Встань устойчиво и хорошенько обопрись на обе ноги. Не сжимай пистолет в руке, но и не расслабляй кисть. Представь, что это, — он провёл суставом пальца по пистолету, — продолжение твоей руки. Ты знаешь, как нужно целиться?
— Чуть выше того места, куда собираешься стрелять.
— Верно. И спусковой крючок нажимай плавно, медленно, как если бы он был живой. Ну как, не пропало желание стрелять?
— Нет, — замотала я головой. — Должна же я попробовать то, что многие так хвалят и называют таким странно красивым словом — стрельба… — я взвела курок, вытянула руку и прицелилась в дерево.
— Сейчас, — прошептала я. — Сейчас…
Но ничего не происходило. Дерево словно смотрело на меня своим маленьким, похожим на глаз дуплом. Я не могла выстрелить, рука моя задрожала.
— Лучше не задерживай долго, — посоветовал Грегор. — Потеряешь концентрацию.
Я разозлилась на себя. «Что же я, выстрелить даже не могу?» — кольнула меня мысль.
Вдруг мне показалось, что я целюсь не в дерево, а в чучело собаки Blondie. Я почувствовала, что рука перестала дрожать. Собака стояла и смотрела на меня. Я твёрдой рукой нажала на спусковой крючок и, услышав выстрел, начала понемногу приходить в себя.
— Ты попала, — возвестил Мирандер, подбежав к дереву. — Неплохо для первого раза.
Я подошла к дереву и увидела пулю, засевшую в коре.
— Ему, наверное, больно… — сказала я. Грегор обнял меня.
Страница 16 из 23
