Найт-Вейл оказался самым заурядным, скучным городишкой, скучнее не придумаешь. Карлос ехал сюда, нагруженный дорогим оборудованием, на которое дохнуть боялся. Обе его ассистентки приобрели оружие и сделали все прививки, которые Карлос только смог найти, включая прививку от бубонной чумы. В институте почти никто не знал, куда это их понесло, а за пределами института знали только его заказчики.
92 мин, 4 сек 18923
Замечательная рабочая техника не перегревалась; с людьми дело обстояло хуже. Запах пота и почему-то мела не отпускал ни на секунду, навевая неприятные ассоциации со школьным спортзалом.
По мнению Карлоса, днем в такую погоду выходить на улицу вообще было противопоказано, но Джесси все никак не могла оправиться от недавнего фиаско: отвязала от крыши джипа свой велосипед и пропала в оранжево-синей печке, которую представляла из себя пустыня снаружи. С собой она взяла зачем-то счетчик Гейгера.
— Хватаешься за соломинку, — предостерегла ее Тина. - Зачем тебе счетчик?
— У меня теория, — Джесси затянула под подбородком завязки велосипедного шлема.
— Лучше за соломинку, чем за шакалий хвост.
С тем и ушла.
Карлос подумал устало, что Джесси, пожалуй, права: Тина не биолог, и следовало бы ее отвлечь от этих ее бесполезных изысканий. Но от жары передохнуть было нельзя, и Карлос отложил разговор. У них осталось не так уж много времени здесь, которое они могут оправдать в глазах работодателя. Все-таки странность — пусть с ней повозится. И нельзя сказать, чтобы у него было так уж много дел.
Он запросил данные об озоновом слое в этих краях, получил их, сделал кое-какие анализы, которые мог провести самостоятельно, измерил радиофон в разных точках города — и так и ни на шаг не приблизился к тому, откуда же шли таинственные сигналы и кто их подавал.
Правдоподобная версия была: какой-то шутник прикрутил антенну к собственному дымоходу и нелегально вещает на муниципальных частотах.
По этому поводу Карлос даже объехал весь город, оглядывая крыши домов, и умудрился найти две антенны: какой-то чокнутый знаток теории заговоров выслеживал инопланетян, плюс парнишка, энтузиаст радиотехники, развлекался. Но ни одна из этих антенн не годилась для вещания: маловаты и хлипковаты.
Парнишка не принимал на свой радиоприемник ничего особенно интересного, хотя с законной гордостью сообщил, что в хорошую погоду ловит УКВ из Нью-Йорка. А разговор с конспирологом оставил у Карлоса непреходящую мигрень и странное, колющее ощущение, от которого ныли зубы. Неприятный мужик, одним словом.
Четвертый день после их прибытия в Найт-Вейл он провел за справочниками и формированием чокнутых гипотез; Тина в своем углу выла по-шакальи. Потом Карлос подключился через «общий» ноутбук к сейсмодатчикам, снял сегодняшние показания и принялся за расчеты. Он, конечно, не был таким специалистом по сейсмологии, как Джесси, но что-то же еще помнил! Никакой каверны.
«Голову ей что ли напекло?» — сердито подумал он.
Тина в этот момент закашлялась, и он сбился с мысли.
Но на столе Джесси, очень неряшливом, с рассыпанными всюду блокнотами и распечатками, сверху лежала перечеркнутая распечатка расчетов, и цифры были совсем другими.
Подумав, Карлос залез в базу и поднял данные за вчера и позавчера.
Уставился на них в непонимании. Перепроверил еще два раза. Не сходилось. Не могла же Джесси так ошибиться! Или у нее мутилось в глазах?
Он спохватился только тогда, когда какой-то вой повторился раза три с различными вариациями.
— Ты что делаешь? — удивился он наконец.
— Имитирую сигналы, — ответила Тина совершенно спокойно.
— Неясно разве?
— Нет, — отрезал Карлос.
— Ладно, поехали. Я хочу раньше попробовать.
— Но солнце еще не садится!
— Вдруг поймаю что-то в пустыне.
— Гадюку?
— Эту чертову радиостанцию.
Пустыня по вечерам действовала на Карлоса угнетающе. Ветер тоскливо шелестел мимо быстро темнеющей высохшей травы; полосатое небо сгущалось облаками, наваливалось ниже. Хотелось втянуть голову в плечи и убраться подобру-поздорову. Но Тина не позволила им уехать, пока не стемнело окончательно.
Кроме того, Карлос все-таки умудрился что-то поймать по радио!
Это случилось, когда Тина, вновь со своим мясным подношением, отошла подальше в пустыню, и он остался возле джипа один. Радио по-прежнему шипело и плевалось статикой, и вдруг сквозь нее прорвался неожиданно четкий и глубокий голос чтеца. С обычной невыразительностью и профессионализмом новостных объявлений он произнес:
— На этом вопрос о пишущих принадлежностях следует считать закрытым. Похороним ключ от этого замка в наших сердцах, дорогие радиослушатели. Отслужим по ключу церемонию в соответствии с нашими верованиями. Поставим над ним надгробный камень, выбив на них наши сожаления без использования отныне запретных ручек, карандашей и перьев. Никто и никогда не прочтет эти слова, но зато мы можем испытать чувство законного удовлетворения проделанной работой. Если позволите выразить личное мнение, это наилучшее применение для сожалений.
Карлос чуть было не подавился безвкусным сандвичем, который Тина сунула ему в руку, когда уходила.
По мнению Карлоса, днем в такую погоду выходить на улицу вообще было противопоказано, но Джесси все никак не могла оправиться от недавнего фиаско: отвязала от крыши джипа свой велосипед и пропала в оранжево-синей печке, которую представляла из себя пустыня снаружи. С собой она взяла зачем-то счетчик Гейгера.
— Хватаешься за соломинку, — предостерегла ее Тина. - Зачем тебе счетчик?
— У меня теория, — Джесси затянула под подбородком завязки велосипедного шлема.
— Лучше за соломинку, чем за шакалий хвост.
С тем и ушла.
Карлос подумал устало, что Джесси, пожалуй, права: Тина не биолог, и следовало бы ее отвлечь от этих ее бесполезных изысканий. Но от жары передохнуть было нельзя, и Карлос отложил разговор. У них осталось не так уж много времени здесь, которое они могут оправдать в глазах работодателя. Все-таки странность — пусть с ней повозится. И нельзя сказать, чтобы у него было так уж много дел.
Он запросил данные об озоновом слое в этих краях, получил их, сделал кое-какие анализы, которые мог провести самостоятельно, измерил радиофон в разных точках города — и так и ни на шаг не приблизился к тому, откуда же шли таинственные сигналы и кто их подавал.
Правдоподобная версия была: какой-то шутник прикрутил антенну к собственному дымоходу и нелегально вещает на муниципальных частотах.
По этому поводу Карлос даже объехал весь город, оглядывая крыши домов, и умудрился найти две антенны: какой-то чокнутый знаток теории заговоров выслеживал инопланетян, плюс парнишка, энтузиаст радиотехники, развлекался. Но ни одна из этих антенн не годилась для вещания: маловаты и хлипковаты.
Парнишка не принимал на свой радиоприемник ничего особенно интересного, хотя с законной гордостью сообщил, что в хорошую погоду ловит УКВ из Нью-Йорка. А разговор с конспирологом оставил у Карлоса непреходящую мигрень и странное, колющее ощущение, от которого ныли зубы. Неприятный мужик, одним словом.
Четвертый день после их прибытия в Найт-Вейл он провел за справочниками и формированием чокнутых гипотез; Тина в своем углу выла по-шакальи. Потом Карлос подключился через «общий» ноутбук к сейсмодатчикам, снял сегодняшние показания и принялся за расчеты. Он, конечно, не был таким специалистом по сейсмологии, как Джесси, но что-то же еще помнил! Никакой каверны.
«Голову ей что ли напекло?» — сердито подумал он.
Тина в этот момент закашлялась, и он сбился с мысли.
Но на столе Джесси, очень неряшливом, с рассыпанными всюду блокнотами и распечатками, сверху лежала перечеркнутая распечатка расчетов, и цифры были совсем другими.
Подумав, Карлос залез в базу и поднял данные за вчера и позавчера.
Уставился на них в непонимании. Перепроверил еще два раза. Не сходилось. Не могла же Джесси так ошибиться! Или у нее мутилось в глазах?
Он спохватился только тогда, когда какой-то вой повторился раза три с различными вариациями.
— Ты что делаешь? — удивился он наконец.
— Имитирую сигналы, — ответила Тина совершенно спокойно.
— Неясно разве?
— Нет, — отрезал Карлос.
— Ладно, поехали. Я хочу раньше попробовать.
— Но солнце еще не садится!
— Вдруг поймаю что-то в пустыне.
— Гадюку?
— Эту чертову радиостанцию.
Пустыня по вечерам действовала на Карлоса угнетающе. Ветер тоскливо шелестел мимо быстро темнеющей высохшей травы; полосатое небо сгущалось облаками, наваливалось ниже. Хотелось втянуть голову в плечи и убраться подобру-поздорову. Но Тина не позволила им уехать, пока не стемнело окончательно.
Кроме того, Карлос все-таки умудрился что-то поймать по радио!
Это случилось, когда Тина, вновь со своим мясным подношением, отошла подальше в пустыню, и он остался возле джипа один. Радио по-прежнему шипело и плевалось статикой, и вдруг сквозь нее прорвался неожиданно четкий и глубокий голос чтеца. С обычной невыразительностью и профессионализмом новостных объявлений он произнес:
— На этом вопрос о пишущих принадлежностях следует считать закрытым. Похороним ключ от этого замка в наших сердцах, дорогие радиослушатели. Отслужим по ключу церемонию в соответствии с нашими верованиями. Поставим над ним надгробный камень, выбив на них наши сожаления без использования отныне запретных ручек, карандашей и перьев. Никто и никогда не прочтет эти слова, но зато мы можем испытать чувство законного удовлетворения проделанной работой. Если позволите выразить личное мнение, это наилучшее применение для сожалений.
Карлос чуть было не подавился безвкусным сандвичем, который Тина сунула ему в руку, когда уходила.
Страница 9 из 25
