Когда человек грешит — с неба падают слезы…
76 мин, 24 сек 3333
Зеленые человечки. Их много. Они любят глодать кости мамонтов. Псевдовороны в оранжевых сапожках отплясывают канкан на могиле. Хоботы. Вокруг одни только хоботы и хоббиты. Карлик в кожаной куртке и шлеме тычет фак. Поле, усеянное черепами псов. Взмахи исполинских перепончатых крыльев сдувают эспонтоны. Звон колоколов. Дирижабль из крокодиловой кожи парит над кислотными облаками. Из краснозема пробиваются кровавые колосья. Невменяемый жнец косит их. С каждым упавшим колосом обрывается чья-то жизнь. Души срубленных в борьбе за кровь земли существ закованы в кандалы безразличия выживших. Стая волков мчится по автостраде. Стая людей мчится по автостраде. Стая леммингов мчится по автостраде. Автострада мчится по телам мчащихся. Заклинание произносит бородатый колдун. Он желает вызвать уранового гиганта. Он хочет подчинить искру атома. Звон колоколов. Плутониевые Грибы очень хорошо растут в крупных городах. Отличный климат и великолепная подпитка. Прекрасные перспективы для недолюдей. Питекантропы выползают из пещер. Псевдоорел парит над радиоактивной пустыней. Зеленые человечки любят купаться в токсичных озерах. Из-под земли выбираются на свет недобожий люди в противогазах. Закусив губу, женщина рожает мутанта. Длинные коридоры из ниоткуда в никуда. Рог изобилия покрылся язвами. Дискретно-импульсный анализ квантовых частиц. Западный ветер приносит восточные холода. Поверх трупов уютно лежит толстый железобетонный ковер. Архангел давно уже не спускается на Землю. Звон колоколов. Его здесь вполне могут принять за что-то съестное, а из крыльев сделать навес от непогоды. Иконостас хорошо горит. Жадный язык слизывает все, что только попадется на пути. Аварийный свет в коридорах мерцает, погружая во мрак и вновь освещая плюшевого заю с подгоревшими лапой и ухом. Деградация приходит по четвергам. Все календари сотлели сотни лет назад. Там, где нет счета дням, четверги всегда…
Вик открыл глаза и увидел причудливый узор трещин в штукатурке.
Звон колоколов раздавался в голове прерывистым эхом.
Из вены торчала игла. Вик хотел было вытянуть ее, но обнаружил, что прикован к полу.
— О, проснулся наконец, морда, — донесся до слез знакомый голос сквозь фильтрующую коробку.
— Лен? — кое-как выдавил из себя Вик.
— Он самый, — не стал юлить Лен.
— Я сдох? — задал вполне логичный вопрос Вик.
— Если бы… — развеял сомнения Лен. — Но не окажись меня поблизости, точно бы сдох. Как пес драный.
Вик хотел было еще что-то сказать, но его одолела немощь. Он потерял сознание.
Пришел в себя от пощечин.
— А? Чего?
— Жри! — потребовал Лен и запихнул ему в рот горсть таблеток.
Вик не стал противиться. Он был кем угодно — предателем, трусом, убийцей, каннибалом, насильником, но уж точно не идиотом. Если бы Лен хотел его смерти, то ему не пришлось бы особо стараться. Вик и так бы откинул копыта от интоксикации.
— Запить, — простонал Вик.
Лен поднес к его губам пластиковую бутылку с желтоватой жидкостью.
— Что это? — спросил Вик после нескольких жадных глотков.
— Это моя моча, — не без наслаждения признался Лен.
Вик ничего не ответил. Пить мочу для него было не в новинку. Он попытался подняться, но обнаружил себя по-прежнему привязанным к полу.
После длительного молчания Вик заговорил:
— Слушай, Лен, дружище, мой лучший друг Лен, я… Ну это… Я даже не знаю, что на меня нашло… Я не хотел…
— Заткнулся бы лучше, — отрезал Лен.
Опять длительное молчание.
— Зачем ты возишься со мной? — не выдержал Вик.
— Зачем воробей чирикает? — подошел философски к ответу Лен.
— Нет, я серьезно. Зачем?
— Честно?
— Да.
— Если честно, я просто хотела посмотреть тебе в глаза. Хотел, чтобы ты почувствовал себя еще большим ничтожеством, чем ты есть на самом деле. — Слова сквозь фильтрующую коробку получались сухими, но от этого не менее острыми. — Хотя куда уж больше?
— Как ты спасся?
— Я? Что ж, дружище, это было очень непросто. Я пролежал в луже нечистот двухголовых мутантов достаточно долго, чтобы понять, что не собираюсь умирать вот так, с твоей легкой подачи. Я подполз к открытой консервной банке и, ты не поверишь, разрезал об нее веревки. Много времени на это ушло. Очень много… Но вот я здесь. Полный сил и энергии. В любую минуту способный перерезать твое горло…
— Если ты действительно захочешь сделать это, я пойму тебя… — обреченно сказал Вик. Теперь-то он понял, зачем Лен вытянул его с того света. Чтобы торжествующе посмотреть в глаза предателя, чтобы в полной мере насладиться его убийством.
— О нет, Вик, ты обо мне слишком плохого мнения. Я не такая мразь, как ты. Я дарю тебе жизнь. Дарю для того, чтобы жалкий ее остаток ты прожил с печатью своего преступления. Чтобы ты до последнего вздоха понимал, каким гнусным уродом ты являешься. О да, Иуда, ты ощутишь это сполна. Ты уже это ощущаешь, правда?
— Да…
— Вот и славненько. А теперь спи, набирайся сил.
Вик хотел сказать Лену о том, как сильно жалеет о своем поступке, о том, каким ничтожным клопом себя ощущает. Хотел, но слова застревали в горле, словно валуны в узком пещерном лазе.
Вик открыл глаза и увидел причудливый узор трещин в штукатурке.
Звон колоколов раздавался в голове прерывистым эхом.
Из вены торчала игла. Вик хотел было вытянуть ее, но обнаружил, что прикован к полу.
— О, проснулся наконец, морда, — донесся до слез знакомый голос сквозь фильтрующую коробку.
— Лен? — кое-как выдавил из себя Вик.
— Он самый, — не стал юлить Лен.
— Я сдох? — задал вполне логичный вопрос Вик.
— Если бы… — развеял сомнения Лен. — Но не окажись меня поблизости, точно бы сдох. Как пес драный.
Вик хотел было еще что-то сказать, но его одолела немощь. Он потерял сознание.
Пришел в себя от пощечин.
— А? Чего?
— Жри! — потребовал Лен и запихнул ему в рот горсть таблеток.
Вик не стал противиться. Он был кем угодно — предателем, трусом, убийцей, каннибалом, насильником, но уж точно не идиотом. Если бы Лен хотел его смерти, то ему не пришлось бы особо стараться. Вик и так бы откинул копыта от интоксикации.
— Запить, — простонал Вик.
Лен поднес к его губам пластиковую бутылку с желтоватой жидкостью.
— Что это? — спросил Вик после нескольких жадных глотков.
— Это моя моча, — не без наслаждения признался Лен.
Вик ничего не ответил. Пить мочу для него было не в новинку. Он попытался подняться, но обнаружил себя по-прежнему привязанным к полу.
После длительного молчания Вик заговорил:
— Слушай, Лен, дружище, мой лучший друг Лен, я… Ну это… Я даже не знаю, что на меня нашло… Я не хотел…
— Заткнулся бы лучше, — отрезал Лен.
Опять длительное молчание.
— Зачем ты возишься со мной? — не выдержал Вик.
— Зачем воробей чирикает? — подошел философски к ответу Лен.
— Нет, я серьезно. Зачем?
— Честно?
— Да.
— Если честно, я просто хотела посмотреть тебе в глаза. Хотел, чтобы ты почувствовал себя еще большим ничтожеством, чем ты есть на самом деле. — Слова сквозь фильтрующую коробку получались сухими, но от этого не менее острыми. — Хотя куда уж больше?
— Как ты спасся?
— Я? Что ж, дружище, это было очень непросто. Я пролежал в луже нечистот двухголовых мутантов достаточно долго, чтобы понять, что не собираюсь умирать вот так, с твоей легкой подачи. Я подполз к открытой консервной банке и, ты не поверишь, разрезал об нее веревки. Много времени на это ушло. Очень много… Но вот я здесь. Полный сил и энергии. В любую минуту способный перерезать твое горло…
— Если ты действительно захочешь сделать это, я пойму тебя… — обреченно сказал Вик. Теперь-то он понял, зачем Лен вытянул его с того света. Чтобы торжествующе посмотреть в глаза предателя, чтобы в полной мере насладиться его убийством.
— О нет, Вик, ты обо мне слишком плохого мнения. Я не такая мразь, как ты. Я дарю тебе жизнь. Дарю для того, чтобы жалкий ее остаток ты прожил с печатью своего преступления. Чтобы ты до последнего вздоха понимал, каким гнусным уродом ты являешься. О да, Иуда, ты ощутишь это сполна. Ты уже это ощущаешь, правда?
— Да…
— Вот и славненько. А теперь спи, набирайся сил.
Вик хотел сказать Лену о том, как сильно жалеет о своем поступке, о том, каким ничтожным клопом себя ощущает. Хотел, но слова застревали в горле, словно валуны в узком пещерном лазе.
Страница 13 из 22
