Когда человек грешит — с неба падают слезы…
76 мин, 24 сек 3335
Не находя себе места от стыда, Вик попытался заснуть. Ему это удалось.
Проснулся он на рассвете. В комнате никого не было.
Лен ушел и вряд ли собирался возвращаться. Нет, опасения Вика не оправдались — Лен развязал веревки. Мало того, оставил возле проржавевшей батареи походную сумку с лекарствами, бутылку с мочой и несколько пластиковых упаковок с сушеными кальмарами! И даже не забрал с собой перочинный ножик карлика-неудачника.
«Что ж, не очень-то и удивительно», — подумалось Вику, разглядывающему окровавленные испражнения.
Но долго разглядывать испражнения — не очень-то благодарное занятие. Говорят, что если очень пристально на них смотреть, то можно увидеть свое будущее. А что-что, но свое будущее Вик уж совсем знать не хотел. Понятно и без того, что оно все состоит из говна. А в каких формах и пропорциях — не суть важно.
Тучи сгущались все сильнее. Не будь Вик уверен в том, что сейчас обед, поручился бы, что наступили сумерки.
Вообще это плохо.
Очень плохо.
Чем темнее — тем меньше шансов выжить.
И эти чертовы зеленоватые тучи. Они предвещают нехорошее…
Хотя что хорошего есть в этом мире?
Как что? Банка тушенки и патроны калибра 7,62 для снайперской винтовки Драгунова!
Вик брел по пустынной улице. Безликой и унылой. Как все в этом городе. Оплавленные куски пластика, битое стекло, развалины зданий, более-менее целая телефонная будка по правую сторону от разбитой дороги, из трещин в асфальте и бетоне упорно топорщится желтая трава, густая и жесткая, как иглы на спине, хвосте и лжекрыльях псевдоежа. Как ни странно, бессмертника здесь нет. А ведь растет он почти везде. Совпадение или знак судьбы? Вик слишком твердолобый, чтобы задумываться над этим.
Невдалеке раздался шум, похожий то ли на шарканье ботинок по гравию, то ли на осыпавшуюся штукатурку. Вик обернулся на звук, но, естественно, никого не заметил. Обернулся излишне резко, и рана в боку не упустила возможности о себе напомнить.
Всласть выругавшись, Вик продолжил путь.
Куда он, собственно, шел? Разумеется, ВПЕРЕД!
Улица постепенно уходила влево, поэтому навал обрушившегося дома Вик увидел не сразу. Тупик. Хотя стреляный воробей Вик уже давно понял простую истину: закрыты парадные двери — лезь в окно. А окон тут было предостаточно. Правда, неблагодарное это дело, особенно когда под печенью едва затягивающаяся рана глубиной с лезвие перочинного ножа. Ножа мертвого карлика в мотоциклетном шлеме. Вик ведь даже не снял этот шлем, не заглянул в лицо…
А солнце тем временем одержало временную победу над тучами и пробило их, разбрызгав мягкий свет по грешной земле. Особенно ярко выделялась верхушка навала. Это знак свыше? Вик давно не верил в знаки. Хотя…
Есть ведь еще один путь — карабкаться вверх. Вполне себе вариант. Навал в меру отлогий, острых углов не так уж много, и оголенных кусков арматуры не баснословное количество. Правда, осколки стекла время от времени попадаются, но ничто в этом мире не идеально.
Медленно, но верно Вик карабкался на навал.
— Чувак, да ты в натуре отмороженный! — вдруг донеслось до Вика. Он так и замер! Сказать, что сердце в пятки ушло, — ничего не сказать!
— Шо тебэ нэ подобаеця?! — донесся голос, больше похожий на слив туалетного бачка, чем на голос. — Эта я устанавлюю, а не ты! Не нраицца, иди кобыле в хвоста!
Вик немного пришел в себя. Во-первых, он по-прежнему жив. Во-вторых, голоса раздавались по ту сторону навала. В-третьих, если есть голоса, значит, есть и люди. А люди — это, в зависимости от ситуации и необходимости, источник пищи, оружия, одежды, сексуального удовлетворения и т. д.
Без лишних раздумий Вик пополз к вершине навала. Там он занял укромное место между обломками оконной рамы и куском кирпичного дымохода. Принялся наблюдать.
Возле горки покореженных автомобильных покрышек оживленно жестикулировали двое, оба худые и высокие. Один — в желтоватой камуфляжной форме и с выцветшим школьным ранцем за спиной, второй — в брезентовом плаще. За спиной того, что в плаще, невозмутимо стоял третий, явно телохранитель. А уж за спиной телохранителя стояла небольшая крытая тележка, в упряжке — одомашненный пес.
Либо Вик совсем выжил из ума от переутомления и раны, либо телохранителем был Лен! Чтоб он сдох, крыса вездесущая! Он везде — в мыслях, в реальности, в снах…
Хотя что это на Вика нашло? Мало ли худощавых людей/мутантов бродит по пустынным улицам города, нацепив противогаз и армейскую форму?
Но нет, чудом уцелевшей печенкой Вик чуял, что это действительно Лен!
— Так, давай с другой стороны подойдем, — заговорил тот, что в камуфляже. — Оптом возьму. Много. Скидывай цену!
— Скикы много? — поинтересовался брезентовый плащ.
— Четыре банки тушенки, жменю гвоздей и две бутылки дистиллята!
— За скикы?
Желтоватый камуфляж задумчиво почесал свою красную бороду. После затянувшейся паузы выпалил:
— Один патрон для калаша!
— Одного патрона тикы? Калибр якый?
— Пять сорок пять.
— Ты шо, з глузду съехал?
— Да, тут четырьмя банками тушенки не обойдешься. Давай семь.
Проснулся он на рассвете. В комнате никого не было.
Лен ушел и вряд ли собирался возвращаться. Нет, опасения Вика не оправдались — Лен развязал веревки. Мало того, оставил возле проржавевшей батареи походную сумку с лекарствами, бутылку с мочой и несколько пластиковых упаковок с сушеными кальмарами! И даже не забрал с собой перочинный ножик карлика-неудачника.
«Что ж, не очень-то и удивительно», — подумалось Вику, разглядывающему окровавленные испражнения.
Но долго разглядывать испражнения — не очень-то благодарное занятие. Говорят, что если очень пристально на них смотреть, то можно увидеть свое будущее. А что-что, но свое будущее Вик уж совсем знать не хотел. Понятно и без того, что оно все состоит из говна. А в каких формах и пропорциях — не суть важно.
Тучи сгущались все сильнее. Не будь Вик уверен в том, что сейчас обед, поручился бы, что наступили сумерки.
Вообще это плохо.
Очень плохо.
Чем темнее — тем меньше шансов выжить.
И эти чертовы зеленоватые тучи. Они предвещают нехорошее…
Хотя что хорошего есть в этом мире?
Как что? Банка тушенки и патроны калибра 7,62 для снайперской винтовки Драгунова!
Вик брел по пустынной улице. Безликой и унылой. Как все в этом городе. Оплавленные куски пластика, битое стекло, развалины зданий, более-менее целая телефонная будка по правую сторону от разбитой дороги, из трещин в асфальте и бетоне упорно топорщится желтая трава, густая и жесткая, как иглы на спине, хвосте и лжекрыльях псевдоежа. Как ни странно, бессмертника здесь нет. А ведь растет он почти везде. Совпадение или знак судьбы? Вик слишком твердолобый, чтобы задумываться над этим.
Невдалеке раздался шум, похожий то ли на шарканье ботинок по гравию, то ли на осыпавшуюся штукатурку. Вик обернулся на звук, но, естественно, никого не заметил. Обернулся излишне резко, и рана в боку не упустила возможности о себе напомнить.
Всласть выругавшись, Вик продолжил путь.
Куда он, собственно, шел? Разумеется, ВПЕРЕД!
Улица постепенно уходила влево, поэтому навал обрушившегося дома Вик увидел не сразу. Тупик. Хотя стреляный воробей Вик уже давно понял простую истину: закрыты парадные двери — лезь в окно. А окон тут было предостаточно. Правда, неблагодарное это дело, особенно когда под печенью едва затягивающаяся рана глубиной с лезвие перочинного ножа. Ножа мертвого карлика в мотоциклетном шлеме. Вик ведь даже не снял этот шлем, не заглянул в лицо…
А солнце тем временем одержало временную победу над тучами и пробило их, разбрызгав мягкий свет по грешной земле. Особенно ярко выделялась верхушка навала. Это знак свыше? Вик давно не верил в знаки. Хотя…
Есть ведь еще один путь — карабкаться вверх. Вполне себе вариант. Навал в меру отлогий, острых углов не так уж много, и оголенных кусков арматуры не баснословное количество. Правда, осколки стекла время от времени попадаются, но ничто в этом мире не идеально.
Медленно, но верно Вик карабкался на навал.
— Чувак, да ты в натуре отмороженный! — вдруг донеслось до Вика. Он так и замер! Сказать, что сердце в пятки ушло, — ничего не сказать!
— Шо тебэ нэ подобаеця?! — донесся голос, больше похожий на слив туалетного бачка, чем на голос. — Эта я устанавлюю, а не ты! Не нраицца, иди кобыле в хвоста!
Вик немного пришел в себя. Во-первых, он по-прежнему жив. Во-вторых, голоса раздавались по ту сторону навала. В-третьих, если есть голоса, значит, есть и люди. А люди — это, в зависимости от ситуации и необходимости, источник пищи, оружия, одежды, сексуального удовлетворения и т. д.
Без лишних раздумий Вик пополз к вершине навала. Там он занял укромное место между обломками оконной рамы и куском кирпичного дымохода. Принялся наблюдать.
Возле горки покореженных автомобильных покрышек оживленно жестикулировали двое, оба худые и высокие. Один — в желтоватой камуфляжной форме и с выцветшим школьным ранцем за спиной, второй — в брезентовом плаще. За спиной того, что в плаще, невозмутимо стоял третий, явно телохранитель. А уж за спиной телохранителя стояла небольшая крытая тележка, в упряжке — одомашненный пес.
Либо Вик совсем выжил из ума от переутомления и раны, либо телохранителем был Лен! Чтоб он сдох, крыса вездесущая! Он везде — в мыслях, в реальности, в снах…
Хотя что это на Вика нашло? Мало ли худощавых людей/мутантов бродит по пустынным улицам города, нацепив противогаз и армейскую форму?
Но нет, чудом уцелевшей печенкой Вик чуял, что это действительно Лен!
— Так, давай с другой стороны подойдем, — заговорил тот, что в камуфляже. — Оптом возьму. Много. Скидывай цену!
— Скикы много? — поинтересовался брезентовый плащ.
— Четыре банки тушенки, жменю гвоздей и две бутылки дистиллята!
— За скикы?
Желтоватый камуфляж задумчиво почесал свою красную бороду. После затянувшейся паузы выпалил:
— Один патрон для калаша!
— Одного патрона тикы? Калибр якый?
— Пять сорок пять.
— Ты шо, з глузду съехал?
— Да, тут четырьмя банками тушенки не обойдешься. Давай семь.
Страница 14 из 22
