Снова разжечь

Мальчик медлит и прижимает книгу к себе. Затем робко спрашивает:

— Вам нравится Роальд Даль?

Почти полночь. Джон двадцать минут рассматривает рентгеновские снимки. Он был так уверен в своем диагнозе, но на снимках нет ни следа того, что он поставил пациенту. Неправильные вопросы, должно быть, он задал тому неправильные вопросы.

— Ты знаешь, — внезапно говорит Шерлок, лежащий на диване. Он поворачивает голову и смотрит на Джона, — что ни разу не заплакал с момента своего приезда сюда?

Джон надеется, что, если не ответит, тот оставит его в покое.

— Ты просыпаешься утром, пьешь кофе и готовишь Хэмишу ланч. Затем в семь, семь-тридцать уходишь с ним в школу. Из-за финансового положения, ты не можешь позволить себе покупать еду на вынос, а из-за соображения морали, точно не собираешься красть. Но при этом, для себя ты не успеваешь готовить ланчи, так что я уверен, что последний месяц ты просто не обедаешь.

— Как же ценны, — огрызается Джон, — твои лекции о том, что я плохо питаюсь.

Шерлок закрывает книгу, которую читал и садится, сосредоточив все свое внимание на Джоне.

— Ты с головой ушел в работу. Ты думаешь, что справляешься, хотя на самом деле это не так.

— Какого черта ты знаешь об этом?! — кричит Джон. — Что ты вообще можешь рассказать мне о скорби?

Шерлок молчит.

— Зато у меня самого в этом огромный опыт. Сначала у меня было целых три года, чтобы узнать каково это, когда мой лучший друг свалил, не сказав ни слова. Когда этот бесчувственный, эгоистичный мудак решил поиграть в героя и счел, будто имеет право послать на хуй мою жизнь и протащить меня через тридцать шесть месяцев страданий и горя!

— Джон, — говорит Шерлок, но Джон отмахивается от него. Это — тот аргумент, который звучал уже миллион раз. И сейчас Джон не в состоянии слышать, как Шерлок произносит имя Мэри.

— Даже не думай, — шипит Джон. — Не смей даже думать, что чем быстрее я забуду свою покойную жену, тем быстрее прыгну в твои объятия.

— Я не… — Шерлок поднимается на ноги, но Джон уже выскакивает из квартиры и бежит вниз по лестнице к входной двери.

Джон дважды возил Хэмиша на могилу Мэри после похорон. Он позволяет сыну выбрать небольшой букет у флориста, и тот каждый раз показывает на ромашки: жёлто-белые цветы, связанные бледно-золотой лентой. Они стоят около надгробия. Хэмиш срывает лепестки с цветов и рассказывает обо всем новом, что узнал на этой неделе, пока Джон смотрит вдаль, положив руку на плечи своего сына. Когда Хэмиш говорит, что устал и проголодался, они уходят.

Джон не хочет чаще приходить сюда. Это слишком напоминает ему о первых месяцах прыжка Шерлока с крыши Бартса. О тех месяцах, когда он приходил на кладбище несколько раз в неделю и пытался торговаться с Тем, кто мог его услышать: он отдаст всё, что угодно, чтобы Шерлок снова был жив. Это напоминает ему о временах уязвимости, и сейчас он не может позволить себе эгоистично предаться горю. Не с абсолютно зависимым от него Хэмишем и не под гнетом долгов, которые, кажется, вот-вот раздавят его. Но их всё равно необходимо возвращать.

Сейчас все его мысли — это Хэмиш. О нём он думает, когда перепрыгивает через кладбищенский забор. Он думает о своём сыне, когда вдыхает туманный и холодный ночной воздух и направляется прямо к надгробию. Ночью всё кажется другим, и он не может определить те знаки, по которым днём легко находит могилу Мэри. Он продолжает идти, не боясь призраков, серийных убийц, вампиров или чего-то ещё, что могло бы подстерегать его в ночи.

Почти рассветает, когда он осознаёт, что заблудился и замерз. И что ему нужно отвезти в школу своего ребёнка.

«Несмотря на то, что ты думаешь, я все ещё беспокоюсь о тебе. ШХ».

— Шерлок мой дядя? — спрашивает Хэмиш, когда они выходят из метро.

Вопрос настолько поражает, что Джон смеётся.

— Нет, — отвечает Джон. — Он просто мой старый друг.

— Кажется, вчера вечером ты кричал на него и говорил плохие слова, — замечает Хэмиш.

— Значит, ты слышал, — Джон трёт пальцами лоб. — Иногда друзья ссорятся. Мне жаль, что я не сдержался и наговорил лишнего.

— Я испугался, когда ты ушёл, — говорит Хэмиш. — Но Шерлок сказал, что ты вернёшься, и мне не нужно волноваться.

Это его сын. Он не может подвести его. Джон опускается перед ним на колени и обхватывает ладонями маленькое личико.

— Хэмиш, ты самый важный человек в моей жизни. Я никогда не оставлю тебя, ты же знаешь?

Хэмиш обнимает его за шею и бормочет:

— Шерлок сказал мне тоже самое.

Шерлок ещё спит, когда Джон возвращается. Он садится за стол и берет в руки газету, но на самом деле не видит ни строчки, потому что прокручивает в голове сценарий будущего диалога, поглядывая через плечо в сторону спальни Шерлока.