Свидание с мертвецом

— Швейцар. Он думал, что Вы ушли. Я должен поставить это здесь? — он указал на пол.

— Да. Хорошо. Без разницы.

Я хотела от него избавиться. Я бросила быстрый взгляд через плечо в угол зала, услышала негромкий глухой стук горшка, поставленного на ковер, и обернулась.

Паренек был прямо напротив меня.

— Необычайно быстро, — пробормотала я.

Не вполне человеческим способом.

— Вы так прекрасны, — прошептал он.

Его глаза были гипнотически голубыми, волосы — золотыми завитками. Слишком молод, но меня это не беспокоило. Он был прекрасен, и думал то же самое обо мне. Что он мог попросить у девушки?

Душу?

Я сделала шаг, и его рука обвила мою талию. Его чувственные, ласковые губы соприкоснулись с моими.

— Значение души переоценивают, — прошептала я.

— Справедливое замечание.

Его губы спускались по моей шее, руки исследовали тело. Мои колени ослабли. Желание пульсировало у меня в крови боем тысяч древних барабанов. Я не могла размышлять здраво.

— Девственница, — он опустил руки пониже спины и соединил их вместе, — это самый лучший момент.

Его слова доносились, словно из тумана.

— Откуда Вы знаете, что я…?

Он прижал нос к моей шее и втянул воздух.

— Ты пахнешь свежестью и чистотой. Нетронутостью. Ты ждала меня.

Я не ждала его. Я ждала настоящей любви. Я знала это.

Конечно, я знала, что не была потаскушкой и, посмотрите, как это вычислялось.

— Вкус девственниц самый лучший.

Он облизывал мою щеку, и я не возражала. Хотя это должно было бы беспокоить меня, поскольку я была почти того же мнения по поводу микробов, что и Ховард Хьюз (Howard Hughes — один из крупнейших американских промышленников-миллиардеров. Страдал ярко выраженным синдромом боязни микробов, разработав «Пособие по процедурам». Люди, которым предстояло иметь с ним дело, должны были подвергнуть себя получасовой «обработке», которая выглядела так: «вымыться четыре отдельных раза, каждый раз используя большое количество пены от нового куска мыла», после чего надеть белые перчатки и завернуть каждый предназначенный для Хьюза предмет в строго определенное количество бумажных платков. По поводу вскрытия новой упаковки платков Хьюз напоминал своим помощникам, что «нужно держать голову под углом 45 к различным предметам, к которым вы прикасаетесь… Во время этой операции важно также не дышать на различные объекты». Прим.переводчика), что было одной из причин того, что я все еще была девственницей. Я боролась с похотливой апатией и сосредоточилась на том, что он говорил, вместо того, что он делал.

— Вкус?

— Секс — моя еда, детка.

Снова «детка». Хотелось бы узнать, желание волновало или подгоняло его там, где это было нужно.

— Только девственницы могут поддерживать мои силы. Итак, Вы хотите «это» у стены, на кровати, на столе, подоконнике или на полу? Я неприхотлив.

В общем-то, я тоже.

Он возился с застежкой-молнией на моих джинсах.

— Я использую тебя без остатка, — шептал он, — и никто не будет знать об этом.

— Я буду.

От звука голоса Чавеса, вожделение, с которым я была неспособна бороться, исчезло. Я сумела отпихнуть цветочного мальчика.

Чавес бросил пузырек бордовой жидкости в лицо юноши. Я вздрогнула, отчасти ожидая, что он завопит, когда его кожа начнет разъедаться. Я должна была знать лучше.

— Освященное вино? — он затрясся в смехе словно пес, вышедший из воды. — Вы, должно быть, пошутили.

— Ave Maria, — затянул Чавес нараспев. — Gratia plena…

— Латинский, — парнишка тряхнул головой, — этот язык столь же мертв, как и я.

— Отче наш, иже еси на небеси…

— А это и вовсе пришло после меня, чувак. Ничто тебе не поможет. Я собираюсь отыметь её. Ты можешь наблюдать, если хочешь.

Чавес ударил паренька в зубы. Хлынула кровь.

— Не прикасайся к ней, не смотри на неё, не приближайся к ней больше!

— Она моя, — его разбухающая губа приглушала голос, — В этом городе не осталось ни одной, подобной ей.

Чавес повернулся в мою сторону, и демон воспользовался этим моментом для бегства. Фуф.

— Почему он не исчез сразу, как только увидел Вас? Он хотел, чтобы ему разбили губы?

— Телепортация — сложная штука. Иногда им необходима подзарядка, прежде чем они смогут сделать это снова.

Это имело смысл, в этом сверхъестественном, новом демоническом мире, в котором я жила.

— Для чего понадобились цветы? — я указала пальцем на горшок.

— Ты позволила ему войти?

— Нет. Он уже был здесь, когда я вышла из спальни. Я понимаю, что это странно, но он сказал, что его впустил швейцар.

— Вероятно, не хотел, чтобы ты закричала и призвала меня раньше, чем он завладел бы твоим сознанием.

— Где Вы были? — мой испуг заставил меня кричать. — Сколько нужно времени, чтобы получить христианские принадлежности в наши дни?

— Не очень много. Я ждал, когда он появится.

— Вы использовали меня как приманку!?

Чавес бросил на меня быстрый, осторожный взгляд.

— Я не позволил бы ему причинить тебе вреда, Кит. Я был прямо снаружи.