Свинья на троне

Закончился разговор тем, что тварь пригласила меня в соседнюю, совсем уж низкую комнатенку, сказав при этом, что я могу последний раз обернуть взор назад, в ту бездну, в которую мне, ко счастью, нет возврата. И что это, возможно, покажется мне немного неприятным. Согнувшись втрипогибели, а потом поняв, что все равно не пролезу, я лег на брюхо и только так смог вползти в этакий гробик с красными стенами. Посреди его стояла елка, вернее, ее низ: широкий ствол с нижними ветками. На ветках болтались одинаковые светящиеся зайчата. Различались они только по цвету. Я присмотрелся и понял, что что-то здесь не так: один цвет явно выбивался из общей гармонии. Я недовольно щелкнул желтого зайчонка по носу, и он загорелся бордовым. Тварь захлопала в ладоши. За толстым стволом елки прятался самый обычный человеческий телевизор, и я подполз к нему. Комната с издевательски обрезанной новогодней елкой незамысловато символизировала окончание прошлой эры и наступление новой эпохи, совсем другой, пока непривычной. Включив телевизор, я увидел блестящую от снега тундру, по которой шел человек с ошарашенным лицом. Первый человек, испытавший на себе действие спор, пояснила тварь. В руках человек крепко сжимал ледоруб. Это был инстинктивный жест, вроде того, что «глаза боятся, а руки делают». Красные руки человека явно горели желанием расправиться с обидчиком, который поверг его в такую фрустрацию. Но угодив в тяжелый конфликт с самим собой и окружающим миром, человек не смог справиться с противоречием, его нервная система дала сбой, мозг подал неправильный сигнал ногам, и они покачнулись. Этот здоровый, мощный сибиряк, или кем он там был, рухнул ничком прямо на острие своего собственного ледоруба, по-прежнему крепко сжимаемого обеими руками. Потом камера отъехала в сторону, и стало видно, что человек не так уж долго шел по тундре, если это вообще была тундра. Метрах в пятидесяти от трупа находился хутор. Дверь в сарай была распахнута настежь. Оттуда выбежала большая, жирная свинья и побежала к мертвому хозяину. Перевернув его пятачком, она вдруг с остервенением вгрызлась ему в лицо. Меховая оторочка капюшона в момент оказалась забрызгана кровью. Первое существо на Земле, которое поняло, что почем, объяснила тварь. Свинья оказалась не разумнее, но толковее людей. Конечно, случайность, но даже из случайностей складываются факты. Вот эталон, вот ваш новый назидательный символ, без которых вы не можете жить, ваш одноглазый король в царстве слепых, сказала тварь. Глядя на эту свинью, вы еще долгое время будете испытывать комплекс неполноценности. Но это научит вас главному в жизни — смирению. Перед моим внутренним взором промелькнул образ жирной свиньи, восседающей на троне в роскошной мантии и выписывающей приказы августейшей рукой, прежде годящейся лишь для холодца. Гнусное зрелище, и меня обдало каким-то лживым холодком, но лишь на мгновение. Мне, по большому счету, было все равно. Тварь улыбнулась.

Мы вышли на улицу, чтобы вдохнуть свежего ночного воздуха. Все кругом изменилось. Петербурга больше не было. Со всех сторон перед нами возвышались здания нового суперсовременного мегаполиса, возведенного за ночь словно по волшебству, но безо всякого волшебства. Сияли разноцветные, праздничные огни. Настал конец света. И стал новый свет.