Утром синоптики предупреждали, что ожидаются кратковременные осадки, но уже к десяти часам утра небо заволокло низкими тучами, и дождик с переменным успехом наладился на целый день. Он лил и лил не давая ни поблажек ни пощады, и весь обед Алексей уныло смотрел в окно, как по асфальту стремительно течет, чуть ли не месячная норма осадков. Из-за дождя настроение стало каким-то унылым и угрюмым…
130 мин, 16 сек 9004
Что с ней случилось? Кто это сделал с ней?
Уж если бы Алеше представился шанс узнать, кто посмел прикоснуться к его сестре, то порвал бы на куски собственными руками и плевать на уголовные тяжбы. Отсидел бы потом, но выродка растерзал бы.
Ожидание в больнице было мучительно долгим. Вместе с Алешей результатов дожидался и Крюков. Изредка отходил, чтобы переговорить по сотовому, но в основном молчаливо и угрюмо думал о своем.
— Зачем кому-то делать все это? — спросил Алеша, когда следователь после долгого отсутствия вновь опустился на стул рядом.
— В мире много психов.
— Так развлекаются психи?
— У всех свои игры.
— А какие игры у вас? — спросил Алеша, взглянув на следователя.
— Найти в черной комнате черную кошку.
— Часто с подобным сталкивались?
— Всякое бывало.
— Вы его не найдете, — вполне серьезно произнес Алеша.
— Найдем.
— И уже знаете, кого искать?
— Между прочим, мы давно знакомы Алексей Зверев. Вы три раза оправдывали тех, за кем я гонялся рискуя собственной шкурой. Муху помните? Или для вас Мухина Олега Васильевича. Из-за него я провалялся полгода с простреленным бедром, а вы его через три дня после задержания освободили. Дело даже до суда не дошло.
— У обвинения не было достаточно улик.
— Ну, вот и по этому делу я не хотел бы говорить до тех пор, пока не будет достаточно улик, а то найдется какой-нибудь умный мальчик и будет тыкать мне в морду Уголовный Кодекс.
Вышел Александр Стогов и изложил свое заключение. Лили не была изнасилована. Не было даже попыток. Ссадины получила в лесу, а синяки остались из-за борьбы.
— Она не избита, — говорил он, часто поправляя очки на тонком крючковатом носу. — Я бы сказал, что ее кто-то пытался удержать, но на ней следов постороннего не обнаружено.
— Кто-то очень сильный? — уточнил Крюков.
— Очень, но рука не мужская. — Стогов продемонстрировал обеим свою руку с растопыренными пальцами. — Будь это мужчина, то расстояние между синяками от пальцев были бы шире. Либо это мужчина с маленькими руками, либо очень сильная женщина.
— Я могу к ней пройти? — спросил Леша.
— Она проспит еще часа три…
— Пусть посидит, — попросил Крюков.
Алеша сидел не один час, неотрывно глядя на Лили. Потом глаза от усталости незаметно закрылись. Мерно пищала медицинская аппаратура, следящая за пациенткой. Наваливалась дремота и тяжесть, но Алеша отказывался засыпать.
Лили может очнуться. Надо не просмотреть Лили.
Стогов вколол ему какой-то укол, который снял невыносимую головную боль и сейчас Леша чувствовал себя немного легче чем утром. К сожалению, душевную боль медицина не излечивает, а чувство вины тем более.
Я во всем виноват, — вертелись гнетущие мысли, — Пришел бы сразу после работы, как просила Лили, то ничего бы не случилось. Она ведь предупреждала, что ей тревожно, что чего-то боится. Я… только я виноват…
Неожиданно хоровод мыслей оборвался. Леша почувствовал, что кто-то стоит прямо перед ним. Открыть глаза бы посмотреть, но стало так страшно, что притаилось даже сердце. Налились свинцом веки. Или кто-то специально не позволяет взглянуть на него? По спине пробежал холодок.
Человек продолжал стоять. Беззвучно. Ни дыхания, ни движений. Лишь воздух в палате, пропахший лекарствами, отяжелел от прохлады и сырости. Он стоял всего несколько мгновений, похожих на бесконечность. Потом стал наклоняться над Алешей, протягивая к нему руку. Все ниже, ниже… страх все сильнее, сильнее… Алеша крепче зажмурился, съеживаясь на неудобном жестком стуле. И не было сил преодолеть гипноз онемения, чтобы не стать безропотной мышкой в цепких лапах кошки, ни единого шанса открыть глаза и разогнать наваждение.
Кто-то приближался, вот уже сырой прохладой обдало его лицо. Темное вязкое пространство увлекало Алешу в свою бездонную пропасть. Он будто падал в небытие, вокруг сгущалась темнота. Сверху на него наваливалось нечто огромное, давящее, прожигающее взглядом.
Кто-то умрет…
И вот ледяная рука почти обвила его задыхающееся от страха горло…
— Алеша, — откуда-то из другого мира позвал голос Лили.
Он резко очнулся, дернувшись на стуле. Затравленно стал озираться по сторонам. В палате никого не было, только Лили сидела на койке и огромными испуганными глазами смотрела на брата.
Вот так люди и умирают во сне.
Он вытер градины ледяного пота проступившие на лбу. Перевел дыхание, успокаивая перепуганное сердце.
А ведь никогда трусом не был…
— Алеша, — повторила она, протягивая к нему руку.
Он тут же подсел к ней. Обнял.
— Как ты?
— Все нормально, — прошептала она.
— Ложись. Тебе надо отдыхать.
Леша уложил ее обратно, притянул повыше одеяльце.
— Крошечка-хаврошечка, прости, это я во всем виноват.
— Если бы ты не опоздал, то… — подкатили рыдания. Ах, кто бы знал, как она благодарна богу за то, что он не привел брата во время. Что бы тогда было… что было…
Она сжала его руку, губы дрогнули и из глаз по вискам на подушку покатились слезы.
— Ну, ну не плачь. Не надо плакать. Я рядом. Я тебя больше не оставлю.
— Виктор… — прошептала Лили.
— Не думай сейчас о нем.
Уж если бы Алеше представился шанс узнать, кто посмел прикоснуться к его сестре, то порвал бы на куски собственными руками и плевать на уголовные тяжбы. Отсидел бы потом, но выродка растерзал бы.
Ожидание в больнице было мучительно долгим. Вместе с Алешей результатов дожидался и Крюков. Изредка отходил, чтобы переговорить по сотовому, но в основном молчаливо и угрюмо думал о своем.
— Зачем кому-то делать все это? — спросил Алеша, когда следователь после долгого отсутствия вновь опустился на стул рядом.
— В мире много психов.
— Так развлекаются психи?
— У всех свои игры.
— А какие игры у вас? — спросил Алеша, взглянув на следователя.
— Найти в черной комнате черную кошку.
— Часто с подобным сталкивались?
— Всякое бывало.
— Вы его не найдете, — вполне серьезно произнес Алеша.
— Найдем.
— И уже знаете, кого искать?
— Между прочим, мы давно знакомы Алексей Зверев. Вы три раза оправдывали тех, за кем я гонялся рискуя собственной шкурой. Муху помните? Или для вас Мухина Олега Васильевича. Из-за него я провалялся полгода с простреленным бедром, а вы его через три дня после задержания освободили. Дело даже до суда не дошло.
— У обвинения не было достаточно улик.
— Ну, вот и по этому делу я не хотел бы говорить до тех пор, пока не будет достаточно улик, а то найдется какой-нибудь умный мальчик и будет тыкать мне в морду Уголовный Кодекс.
Вышел Александр Стогов и изложил свое заключение. Лили не была изнасилована. Не было даже попыток. Ссадины получила в лесу, а синяки остались из-за борьбы.
— Она не избита, — говорил он, часто поправляя очки на тонком крючковатом носу. — Я бы сказал, что ее кто-то пытался удержать, но на ней следов постороннего не обнаружено.
— Кто-то очень сильный? — уточнил Крюков.
— Очень, но рука не мужская. — Стогов продемонстрировал обеим свою руку с растопыренными пальцами. — Будь это мужчина, то расстояние между синяками от пальцев были бы шире. Либо это мужчина с маленькими руками, либо очень сильная женщина.
— Я могу к ней пройти? — спросил Леша.
— Она проспит еще часа три…
— Пусть посидит, — попросил Крюков.
Алеша сидел не один час, неотрывно глядя на Лили. Потом глаза от усталости незаметно закрылись. Мерно пищала медицинская аппаратура, следящая за пациенткой. Наваливалась дремота и тяжесть, но Алеша отказывался засыпать.
Лили может очнуться. Надо не просмотреть Лили.
Стогов вколол ему какой-то укол, который снял невыносимую головную боль и сейчас Леша чувствовал себя немного легче чем утром. К сожалению, душевную боль медицина не излечивает, а чувство вины тем более.
Я во всем виноват, — вертелись гнетущие мысли, — Пришел бы сразу после работы, как просила Лили, то ничего бы не случилось. Она ведь предупреждала, что ей тревожно, что чего-то боится. Я… только я виноват…
Неожиданно хоровод мыслей оборвался. Леша почувствовал, что кто-то стоит прямо перед ним. Открыть глаза бы посмотреть, но стало так страшно, что притаилось даже сердце. Налились свинцом веки. Или кто-то специально не позволяет взглянуть на него? По спине пробежал холодок.
Человек продолжал стоять. Беззвучно. Ни дыхания, ни движений. Лишь воздух в палате, пропахший лекарствами, отяжелел от прохлады и сырости. Он стоял всего несколько мгновений, похожих на бесконечность. Потом стал наклоняться над Алешей, протягивая к нему руку. Все ниже, ниже… страх все сильнее, сильнее… Алеша крепче зажмурился, съеживаясь на неудобном жестком стуле. И не было сил преодолеть гипноз онемения, чтобы не стать безропотной мышкой в цепких лапах кошки, ни единого шанса открыть глаза и разогнать наваждение.
Кто-то приближался, вот уже сырой прохладой обдало его лицо. Темное вязкое пространство увлекало Алешу в свою бездонную пропасть. Он будто падал в небытие, вокруг сгущалась темнота. Сверху на него наваливалось нечто огромное, давящее, прожигающее взглядом.
Кто-то умрет…
И вот ледяная рука почти обвила его задыхающееся от страха горло…
— Алеша, — откуда-то из другого мира позвал голос Лили.
Он резко очнулся, дернувшись на стуле. Затравленно стал озираться по сторонам. В палате никого не было, только Лили сидела на койке и огромными испуганными глазами смотрела на брата.
Вот так люди и умирают во сне.
Он вытер градины ледяного пота проступившие на лбу. Перевел дыхание, успокаивая перепуганное сердце.
А ведь никогда трусом не был…
— Алеша, — повторила она, протягивая к нему руку.
Он тут же подсел к ней. Обнял.
— Как ты?
— Все нормально, — прошептала она.
— Ложись. Тебе надо отдыхать.
Леша уложил ее обратно, притянул повыше одеяльце.
— Крошечка-хаврошечка, прости, это я во всем виноват.
— Если бы ты не опоздал, то… — подкатили рыдания. Ах, кто бы знал, как она благодарна богу за то, что он не привел брата во время. Что бы тогда было… что было…
Она сжала его руку, губы дрогнули и из глаз по вискам на подушку покатились слезы.
— Ну, ну не плачь. Не надо плакать. Я рядом. Я тебя больше не оставлю.
— Виктор… — прошептала Лили.
— Не думай сейчас о нем.
Страница 10 из 36
