Вампиры

Прошло несколько минут, и поскольку ничего не происходило, Хельг вернулся к прежним радостным мыслям.

Гиэрре мог бы подождать. Остаться где-нибудь в отдаленной системе, на поверхности которой очередное племя аборигенов поклоняется богу-оленю. Найти себе занятие на пару тысячелетий.

Спустя время, дождавшись, пока местная аристократия от безысходности перегрызет собственное государство, они могли бы выйти из тени и прожить остаток этого мира в спокойствии.

До сих пор подобные мысли не приходили ему в голову, он был одержим уничтожением и, должно быть, передал эту идею сыну. Просто Гиэрре всегда очень вольно интерпретировал чужие планы.

Тело согнулось от боли, ощущая выброс энергии на окраине мира.

Звезда взорвалась.

Хельг инстинктивно выхватил ртом побольше воздуха, заглатывая смесь для поддержания жизни в легкие.

Вместе с болью пришло осознание крайне неприятного для них обоих факта — Гиэрре все еще был жив.

Формула защиты тянула энергию к конкретной точке, и в нынешнем состоянии Император мог различить каждый атом, оставшийся от его сына. Через несколько сотен лет формула закончит работу, и Гиэрре окажется один в открытом космосе. Пройдут годы, и его подберет случайный корабль, если только к этому времени Хельг не сдастся окончательно, и не отправит этот корабль сам.

О спокойном будущем можно больше не думать.

Он закрыл глаза, погружаясь в потоки магической энергии, и начал медленно восстанавливать нарушенное равновесие.

По крайней мере, на короткое время у него появилась надежда. Одно это стоит последующих лет в форме безвольного трупа.

— Что ж, во всяком случае, ты попробовал, — беззвучно пробормотал вампир, при привычке шевеля губами. — Когда-то я попробовал тоже. Просто пока нам не везло. Может быть, однажды всё изменится.

Боль.

Боль.

Боль.

Он уже не помнил других ощущений.

Капсула позволяла его сознанию работать с магией мира, не отвлекаясь на восстановление тела.

Он мечтал набраться сил и отключить систему жизнеобеспечения. Стать частью магической формулы без собственного сознания.

Но сил давно уже не было.

Он испытывал боль и не мог избавиться от нее даже на пару мгновений.

Остались только воспоминания, и Хельг, собственноручно запертый в мудреной клетке, бродил по коридорам памяти, машинально выполняя свою роль для ненавистного мира.

Боль.

Молодая выпускница провинциальной академии. Шелли. Она помогала ему в тот период, когда собственное будущее выглядело неторопливой дорогой к успеху и славе. Он считал, что может помочь миру, в котором появился благодаря мудреным технологиям и магии. Надеялся вернуть часть утраченной красоты, восстановить спокойствие в центральных регионах, изменить отношения между двумя враждующими расами.

Шелли выглядела наивной, но на самом деле всего лишь была до конца предана и готова исполнить все, что он говорил ей. До тех пор, пока из полного надежд человека он не превратился в отчаявшегося вампира, одержимого желанием убить отца и получить власть в свои руки.

Когда она умирала, он все еще думал, что сможет помочь себе и миру.

Боль.

Необычный житель столицы, вампир, готовый помогать людям. Этьен. Он появился, когда у Хельга не было ни минуты свободного времени из-за сложностей с «Деусом» и непрекращающихся войн за сферы влияния с корпорациями.

Можно было многое успеть с ним, вырастить настоящего влиятельного вампира, который своими действиями мог бы изменить расклад сил в столице, вернуть кое-что из прежних красивых традиций. Этьен хорошо разбирался в искусстве и неплохо понимал людей, хотя из-за воспитания относился к ним как к существам низшего порядка.

В конце концов, его пришлось отдать Гиэрре — так несколько сотен лет жизни не пропали зря, став частью «Наследника». Хельг тогда уже перестал считать, что мир можно исправить, но не отказывался от мысли о возможном будущем для сына.

Боль.

На этот раз перед ним была реальность — магия крови вернула его в момент «здесь и сейчас», возбужденная приближением потенциального убийцы. Формула «Император» ощущала присутствие формулы«Наследник» поблизости.

Хельг посмотрел на сына.

Перед ним было существо, которому он посвятил всю свою жизнь, на которого возлагал все свои надежды. Идеальное создание, чьей миссией было уничтожение их общего мучителя — ненавистного мира.

Мира, погибшего сотни тысяч лет назад, но воскрешенного ценой их свободы и счастья. Хельг пытался отыскать в глазах сына эмоции и нащупать цель его визита. Неужели, сейчас его освободят из ада?

Гиэрре не обязан.

Он может уйти. Развернуться и заняться своей жизнью.

Хельг просчитался в самой основе воспитания. Создание должно ненавидеть создателя, искренне, всей душой. Только тогда у него хватит силы воли убить предшественника. Сейчас он завидовал собственному предку — тот устроил все таким образом, что Хельг использовал первую попавшуюся возможность. Ведь можно было оставить его там.

Теоретически.

Оставить гнить в капсуле на любой срок.

И все-таки из-за жгучей ненависти, ведомый инстинктом, он убил отца, заняв его место.