Итак, приглашение внутрь «Третьего Тоннеля Времени: 1879 год» состоялась. Время идет вспять и это из 1997 года.
78 мин, 29 сек 3075
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Замыслили что-то. То-то Федор Павлович велел глаз с него не спускать… Обо всем докладывать! Обособливо подробно слушать, когда… революционеры вместе. Бесы они да и только. Бесы и есть бесы! Прав… Федор Павлович, знамо дело. Всегда прав… любимый сахарочек мой… папенька полюбовник…
Видит, что Дмитрий Федорович ушел. Выбегает навстречу Ивану Федоровичу. Опускается занавес. Актеры остаются между публикой и занавесом.
Действие третье
Картина четвертая
Лица
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ.
Декорации:
Нет. Братья стоят между публикой и занавесом.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Федорыч… а, Федорыч? Не уходи, слово сказать хочу.
Медленно, как бы лаская слова.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Ты зачем это… Павел Федорович мне навстречу встал.
Медленно достает очки.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Да, вот хочу тебе понравиться. Разве не брат ты мне? А… Федорыч. Одного и того же отца в голове носим. С его ведома имя его приклеено к нам, как и отчество. Не делит он нас… между собой. Я… Федорович. И ты… Федорович…
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Не понимаю я тебя, Пашка… Странный ты… сегодня.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Чего уж тут не понимаешь… Федорыч.
Достает маленькое зеркальце. Смотрится в него.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Уйди. Не люблю я твои зачесанные гребешком височки. Отвращение у меня к твоему взбитому из жидких волос… хохолку на голове. Да и физиономия у тебя… скопческая.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Да вот и… скопческая. А, Федор Павлович… не брезгуют и любят.
Кладет зеркало в карман. Поджимает губки бантиком.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Так уж и… допускают. Тоже мне скажешь… «Любят»!
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Да, вот… допускают до себя. С отрочества приучен бывать «наверху» в его покоях. Балует сладким. Даровал ключ от сотни книг в шкафу… с двенадцати моих лет.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Что его в спальной… Неужели?
Перебивает, говорит волнуясь… краснеет. Прячет очки в карман.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Сам знаешь, Вань… Федорович. Разве он кому-либо деньги из детей давал? Я не зря учился на те деньги в самой белокаменной Москве. Теперь я квалифицированный повар. Готовлю, что хочешь по французскому рецепту. Крайне щепетилен в одежде. Опрятен до болезненного чувства. Пыль да жирные пятна терпеть не могу. Склонен к иностранным продуктам… Приучил себя к: щеткам, зубочисткам, ваксам из самой Англии. Полюбил ананасы и бананы. Как начал работать, так все деньги на платье, на помаду и на духи… трачу и трачу. Все свое… трачу и трачу! Все делаю, как положено! Из моды стараюсь не выходить.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Ну, а женщины у тебя есть?
Иван Федорович Карамазов подмигивает брату. Смотрит близоруко в глаза.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Женский пол презираю, как и… мужской. С последним держусь степенно, но… почти недоступно. Но ты не в счет… (растягивает слова) брат Ваня. Возбуждаешь ты мои чувства, когда проходишь мимо.
Берет брата за пуговицу на пиджаке.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Ну как… точно судорога по тебе пробегает. Согласен со мной? Чудно? Мазохисты наверное! Разве… жуткие истории о детях и пистолетах в их рот не… нашептываешь… всем? Это у тебя от Парижа! Люблю… все французское.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Бывает… нашептываю.
Смеется, как бы оттаивая внутри. Закуривает.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Много у нас с тобой общего, Вань. Я Россию ненавижу. Вот как… ненавижу.
Проводит ладонью через свое горло. Павел Федорович еще ближе наклоняется над Иваном Федоровичем. Как бы теряет равновесие. Но сразу же… отпрянул к стене. Молчат. Смердяков П. Ф., стоя против него (Ивана Федоровича Карамазова), закинул обе руки за спину, и глядит на него с уверенностью… победителя. Вот он жеманно опустил глаза. Выставляет правую ножку вперед и поигрывает носочком лакированного ботинка.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. … Ты чего хочешь брат от Федора Павловича? Скажи мне мигом… я все для тебя устрою.
Жадно выдыхает воздух. Минута молчания. Вот Иван Федорович Карамазов вскинул глазки. Фамильярно улыбнулся, глядя пристально в глаза брату.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Правда… Паша? Сделаешь… что надо! Разве не читаешь мыслей о Дмитрии Федоровиче? О братце… которого я игнорирую. А…
Смердяков приставил правую ножку к левой. Вытягивается телом. Продолжает глядеть с тем же спокойствием и с той же улыбкой. На лице вожделение и похоть.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Мужчины… не опускают «жеманно» глаза, Ваня! Люб мне твой долгий взгляд… когда смотришь в спину. Статный, русый… красивый ты. Ну, прямо, как и твой брат… Алешка. Мечтаю я о вас. Хочу… тебя. Постыл мне старый бес в постели. Грубый он… Больно, тяжко.
Тяжело вздохнул.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Знамо дело… Не надо ему жениться. Наследство из рук уходит. Мечту я теряю… Променяет он меня на бабенку, Грушеньку.
Действие четвертое
Картина первая
Лица
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА.
Декорации:
1879. Флигель Кутузовых. Высоко взбитая кровать с перинами. Большие подушки.
Видит, что Дмитрий Федорович ушел. Выбегает навстречу Ивану Федоровичу. Опускается занавес. Актеры остаются между публикой и занавесом.
Действие третье
Картина четвертая
Лица
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ.
Декорации:
Нет. Братья стоят между публикой и занавесом.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Федорыч… а, Федорыч? Не уходи, слово сказать хочу.
Медленно, как бы лаская слова.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Ты зачем это… Павел Федорович мне навстречу встал.
Медленно достает очки.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Да, вот хочу тебе понравиться. Разве не брат ты мне? А… Федорыч. Одного и того же отца в голове носим. С его ведома имя его приклеено к нам, как и отчество. Не делит он нас… между собой. Я… Федорович. И ты… Федорович…
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Не понимаю я тебя, Пашка… Странный ты… сегодня.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Чего уж тут не понимаешь… Федорыч.
Достает маленькое зеркальце. Смотрится в него.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Уйди. Не люблю я твои зачесанные гребешком височки. Отвращение у меня к твоему взбитому из жидких волос… хохолку на голове. Да и физиономия у тебя… скопческая.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Да вот и… скопческая. А, Федор Павлович… не брезгуют и любят.
Кладет зеркало в карман. Поджимает губки бантиком.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Так уж и… допускают. Тоже мне скажешь… «Любят»!
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Да, вот… допускают до себя. С отрочества приучен бывать «наверху» в его покоях. Балует сладким. Даровал ключ от сотни книг в шкафу… с двенадцати моих лет.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Что его в спальной… Неужели?
Перебивает, говорит волнуясь… краснеет. Прячет очки в карман.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Сам знаешь, Вань… Федорович. Разве он кому-либо деньги из детей давал? Я не зря учился на те деньги в самой белокаменной Москве. Теперь я квалифицированный повар. Готовлю, что хочешь по французскому рецепту. Крайне щепетилен в одежде. Опрятен до болезненного чувства. Пыль да жирные пятна терпеть не могу. Склонен к иностранным продуктам… Приучил себя к: щеткам, зубочисткам, ваксам из самой Англии. Полюбил ананасы и бананы. Как начал работать, так все деньги на платье, на помаду и на духи… трачу и трачу. Все свое… трачу и трачу! Все делаю, как положено! Из моды стараюсь не выходить.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Ну, а женщины у тебя есть?
Иван Федорович Карамазов подмигивает брату. Смотрит близоруко в глаза.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Женский пол презираю, как и… мужской. С последним держусь степенно, но… почти недоступно. Но ты не в счет… (растягивает слова) брат Ваня. Возбуждаешь ты мои чувства, когда проходишь мимо.
Берет брата за пуговицу на пиджаке.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Ну как… точно судорога по тебе пробегает. Согласен со мной? Чудно? Мазохисты наверное! Разве… жуткие истории о детях и пистолетах в их рот не… нашептываешь… всем? Это у тебя от Парижа! Люблю… все французское.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Бывает… нашептываю.
Смеется, как бы оттаивая внутри. Закуривает.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Много у нас с тобой общего, Вань. Я Россию ненавижу. Вот как… ненавижу.
Проводит ладонью через свое горло. Павел Федорович еще ближе наклоняется над Иваном Федоровичем. Как бы теряет равновесие. Но сразу же… отпрянул к стене. Молчат. Смердяков П. Ф., стоя против него (Ивана Федоровича Карамазова), закинул обе руки за спину, и глядит на него с уверенностью… победителя. Вот он жеманно опустил глаза. Выставляет правую ножку вперед и поигрывает носочком лакированного ботинка.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. … Ты чего хочешь брат от Федора Павловича? Скажи мне мигом… я все для тебя устрою.
Жадно выдыхает воздух. Минута молчания. Вот Иван Федорович Карамазов вскинул глазки. Фамильярно улыбнулся, глядя пристально в глаза брату.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ КАРАМАЗОВ. Правда… Паша? Сделаешь… что надо! Разве не читаешь мыслей о Дмитрии Федоровиче? О братце… которого я игнорирую. А…
Смердяков приставил правую ножку к левой. Вытягивается телом. Продолжает глядеть с тем же спокойствием и с той же улыбкой. На лице вожделение и похоть.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Мужчины… не опускают «жеманно» глаза, Ваня! Люб мне твой долгий взгляд… когда смотришь в спину. Статный, русый… красивый ты. Ну, прямо, как и твой брат… Алешка. Мечтаю я о вас. Хочу… тебя. Постыл мне старый бес в постели. Грубый он… Больно, тяжко.
Тяжело вздохнул.
ПАВЕЛ ФЕДОРОВИЧ СМЕРДЯКОВ. Знамо дело… Не надо ему жениться. Наследство из рук уходит. Мечту я теряю… Променяет он меня на бабенку, Грушеньку.
Действие четвертое
Картина первая
Лица
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА.
Декорации:
1879. Флигель Кутузовых. Высоко взбитая кровать с перинами. Большие подушки.
Страница 15 из 22
