Вещество

— Олеся, не надо так делать. Нельзя показывать на себе. Понятно? — это всё, что я смогла ей тогда ответить. Именно тогда я решила ограничить её общение с Лёней. Перевести её в другую школу я не могла — школа у нас единственная в городке. Тогда я сказала Олесе, что мне не нравится, что она играет с Лёней, потому что девочкам стыдно играть с мальчиками. Она спросила: «Почему?» Объяснить я не смогла, Олеся обиделась, и я поняла, что меня она не послушает. В этой ситуации логичнее всего было поговорить с Сашей, попросить его присмотреть за сыном. Но Сашу я боялась, потому что он был психопатом. Вскоре после смерти Ксении он сорвался основательно — ушёл в глубокий запой и пропал на несколько недель. Его обнаружили на трассе в тридцати километрах от городка в абсолютно невменяемом состоянии. Что с ним приключилось и как он там оказался, Саша объяснить не смог. Всё это время Лёня находился у тётки на агроусадьбе. Тогда Сашу чуть не лишили родительских прав, но его сестра — тётка Лёни — позаботилась о том, чтобы этого не произошло. Она устроила непутёвого братца в частную клинику, и когда его более-менее привели в чувство, основательно с ним поговорила. Свою сестру Саша, очевидно, побаивался, так как после этого он взялся за ум и даже зарегистрировался как индивидуальный предприниматель — что-то связанное с ремонтными работами, по-моему. Но продержался он недолго, через полгода снова «сорвавшись» и устроив безобразный дебош. Вместе с двумя приезжими молодчиками — то ли заказчиками, то ли поставщиками — Саша упился в хлам, и втроём они отправились на местное кладбище громить надгробия. Причём нельзя сказать, что они были совсем уж в невменяемом состоянии, ибо сознательно выбирали надгробия старые и полуразрушенные, со стёршимися надписями, чтобы после гарантированно не получить претензий от родственников. Под утро, протрезвев, молодчики скрылись в неизвестном направлении, а Саша отделался штрафом. Опять-таки не без содействия сестры. Она каждый раз его отмазывала. Помогала с деньгами. Однажды даже попыталась пристроить его к себе на агроусадьбу, но вынуждена была отказаться от его услуг, так как Саша беззастенчиво приворовывал у её клиентов. Никаких угрызений совести он при этом не испытывал, мол они так «богатенькие», с них не убудет.

Сестра прощала все его выходки, очевидно, жалея его, как и покойная Ксения. Пару раз я видела её в городке вместе с дочерью — Сашиной племянницей. Эффектная женщина. Марта её зовут. За сорок пять ей, но выглядит на десять лет моложе, а со спины её и вовсе можно принять за двадцатилетнюю. Стройная и подтянутая, с роскошной рыжей шевелюрой без единого седого волоска, всегда одетая с иголочки в строгие пиджачные костюмы, которые сидят на ней, как военная униформа. Её дочь Мария — точная копия матери, разве что юбки у неё покороче да волосы подлиннее. Не похожи на владелиц агроусадьбы, прямо скажем. Впрочем, моя соседка баба Надя, ныне покойная, говорила, что агроусадьбу они держат для отвода глаз. Деньжищ у них куры не клюют, но доходы те не с хозяйства, они с постояльцев своих вообще денег не берут, а золото им таскает чёрт, который у них на службе состоит. «Ведьмарки они, и старшая, и младшая, — говорила баба Надя. — И бабка их ведьмаркой была, и прабабка. У них это по женской линии передаётся. Мужики у них в роду потому и порченые все. Плата дьяволу такая!» Постояльцы на их агроусадьбе тоже не простые.«Чернокнижники это! — заговорщицким шёпотом говорила баба Надя. — На свои праздники безбожные туда съезжаются и шабаши учиняют. А Сашка, дурень, вещество у них спёр, вот сестра его и турнула». Что за «вещество», баба Надя не уточняла, впрочем, у меня было своё мнение на этот счёт. Версия с шабашами не лишена была рационального зерна, с той лишь разницей, что на агроусадьбу съезжаются не «чернокнижники», а олигархи с путанами и учиняют кокаиновые оргии. Вот вам и «вещество». Понятно, что с такими связями Сашу будут отмазывать и впредь, даже если выяснится, что он грабитель могил или серийный убийца.