Корабль из метрополии, прибывший в славный город Кроувэн, выглядел изрядно потрепанным в битве с бушующей стихией. По крайней мере, майстер Энтони Вальде, старший секретарь и незаменимый помощник выходящего в отставку бургмистра, именно так и предполагал…
86 мин, 34 сек 13779
— Вам письмо от сеньо Рамиро, сеньо Валентино, — донно Флавья оскорбленно взмахнула пышными юбками неприличного для замужней алого цвета — в столице за такое могли и освистать, а то и закидать камнями. Все ж, как сатто Доминикус, главный инквизитор всея Льявисе с колониями, любил говаривать, что воздух колоний многим ударяет в голову. Вспомнив мерзкого старикашку, Валентино аж передернулся — лучше уж замаскированная ссылка.
— Так давайте его сюда, донно, — воспоминаниям предаваться было совсем не время, тем более столь неприятным.
Женщина, возмущенно фыркнув, протянула запечатанное красным сургучом письмо.
— Да, и принесите мне еще кружку кофе, будьте так добры, — и что это бывшему бургмистру от него понадобилось? Тоже страдает недугом любопытства?
— Не стоило бы вам, сеньо Валентино, все ж таки пятая кружка за одно утро, — донно Флавья тотчас сменила гнев на милость, и укоризненным взглядом матери на неразумное дитя уставилась на бедного бургмистра, — перепьете кофея и сами не заметите, как с сердечной немочью слягете! Уж я-то, бишь, знаю, о чем толкую — старый Паоло, а он уж всем сеньо сеньо был — быка на скаку останавливал, до чего крепок, — и тот занемог…
Валентино, стараясь пропускать причитания служанки мимо ушей, пристально разглядывал конверт. Вскрывать, безусловно, надо было — но до чего ж не хотелось.
— Да-да, конечно, — спорить с женщинами — вот пустая трата времени, — но кофе все же принесите, окажите любезность.
— Ну, как знаете, сеньо, — укоризненно покачала головой донна, — а все ж таки вредственно это, столько кофея хлебать…
Наконец, продолжающая ворчать служанка скрылась за дверью, и Валентино остался наедине с посланием. Достав из верхнего ящика секретера ножичек для бумаг, он аккуратно поддел сургучную печать. Что ж, пора узнать, что же такое от него хочет сеньо Рамиро.
Сеньо Рамиро ждал визита и готов был принять сменившего его бургмистра с открытыми объятиями. Строки письма буквально сочились патокой, так, что Валентино даже удивился, отчего страницы не слиплись. Сколько отеческой благожелательности, сколько человеколюбия! Столько, что аж сводило зубы от обилия сладкого.
Сеньо Рамиро даже время, когда именно так ждут его визита, не постеснялся приписать. Вплоть до кварты!
Да, эдак его хорошо поставили на место — всем известно, что первый визит наносит низший по рангу. Да еще и точное время назначили, словно нищему просителю.
Искушение проигнорировать завуалированное оскорбление было велико, но Валентино твердо решил не поддаваться эмоциям. Чувствовать себя оскорбленным редко бывает полезно для дела, особенно, если тебя оскорбляют специально, с неизвестной тебе целью. Пожалуй, он все же навестит хлебосольного сеньо Рамиро — разве можно отказывать людям, которые тебя так ждут. Фьятто такого не одобряют, а он, Валентино, с детства отличался набожностью и богобоязненностью. Даже по суровым приютским меркам.
Одно плохо — ждут его около пяти часов пополудни, днем, значит, придется тащиться по самому солнцепеку — свои экипаж Валентино завести пока еще не успел. Заказывать же наемную коляску опять таки неприлично. Знает ли об этом Рамиро? Возможно… Но не мелкая ли месть для столь влиятельного сеньо?
Фьятто с ним, с предшественничком. Все одно его представляемая блестящая карьера рассыпалась трухой да разлетелась осенними листьями, что уж теперь.
Валентино аккуратно отложил приглашение на край стола и продолжил вчитываться в предоставленную ему секретарем документацию. Цифры, цифры и еще раз цифры — и каждую необходимо сверять! Да тут месяца работы, если не более.
Под конец, Валентино твердо решил преступить к расчетам со следующего дня, а пока хотя бы рассортировать документы. Важные он клал на правую, богоугодную сторону, менее важные — на левую, а совсем ненужные кидал на пол, чтобы потом сжечь в камине. Увы, разжечь надолго камин парой листочков, явно попавших к своим собратьям по ошибке, не удалось бы при всем старании. Да еще и гора бумаг на правом краю столешницы грозила вот-вот обвалиться. Слева сиротливо лежали несколько расписок десятилетней давности и чье-то письмо.
— Ваше кофе, сеньо, — работу вновь прервала донна Флавья, притащившая кувшинчик с горячим напитком, графин воды, маленькую кружечку и какие-то специи на серебрянном поносе.
— Благодарю, — вот чему он готов симпатизировать в этой провинциальной дыре — так это дешевизне и качеству местного кофе.
— А вы все работаете, сеньо Валентино? Хоть бы отдохнули уже, вон какие круги под глазами. Да и фьятто в полдень работать не велят, грех это, — суеверно подняла глаза к небу донна. Валентино начал догадываться, отчего женщина, столь виртуозно готовящая кофе, до его приезда сидела без работы. — Вот, в этой баночке корица, в той кориандр, а в третьей, сбоку — перец. Много не сыпьте, больно остер.
— Так давайте его сюда, донно, — воспоминаниям предаваться было совсем не время, тем более столь неприятным.
Женщина, возмущенно фыркнув, протянула запечатанное красным сургучом письмо.
— Да, и принесите мне еще кружку кофе, будьте так добры, — и что это бывшему бургмистру от него понадобилось? Тоже страдает недугом любопытства?
— Не стоило бы вам, сеньо Валентино, все ж таки пятая кружка за одно утро, — донно Флавья тотчас сменила гнев на милость, и укоризненным взглядом матери на неразумное дитя уставилась на бедного бургмистра, — перепьете кофея и сами не заметите, как с сердечной немочью слягете! Уж я-то, бишь, знаю, о чем толкую — старый Паоло, а он уж всем сеньо сеньо был — быка на скаку останавливал, до чего крепок, — и тот занемог…
Валентино, стараясь пропускать причитания служанки мимо ушей, пристально разглядывал конверт. Вскрывать, безусловно, надо было — но до чего ж не хотелось.
— Да-да, конечно, — спорить с женщинами — вот пустая трата времени, — но кофе все же принесите, окажите любезность.
— Ну, как знаете, сеньо, — укоризненно покачала головой донна, — а все ж таки вредственно это, столько кофея хлебать…
Наконец, продолжающая ворчать служанка скрылась за дверью, и Валентино остался наедине с посланием. Достав из верхнего ящика секретера ножичек для бумаг, он аккуратно поддел сургучную печать. Что ж, пора узнать, что же такое от него хочет сеньо Рамиро.
Сеньо Рамиро ждал визита и готов был принять сменившего его бургмистра с открытыми объятиями. Строки письма буквально сочились патокой, так, что Валентино даже удивился, отчего страницы не слиплись. Сколько отеческой благожелательности, сколько человеколюбия! Столько, что аж сводило зубы от обилия сладкого.
Сеньо Рамиро даже время, когда именно так ждут его визита, не постеснялся приписать. Вплоть до кварты!
Да, эдак его хорошо поставили на место — всем известно, что первый визит наносит низший по рангу. Да еще и точное время назначили, словно нищему просителю.
Искушение проигнорировать завуалированное оскорбление было велико, но Валентино твердо решил не поддаваться эмоциям. Чувствовать себя оскорбленным редко бывает полезно для дела, особенно, если тебя оскорбляют специально, с неизвестной тебе целью. Пожалуй, он все же навестит хлебосольного сеньо Рамиро — разве можно отказывать людям, которые тебя так ждут. Фьятто такого не одобряют, а он, Валентино, с детства отличался набожностью и богобоязненностью. Даже по суровым приютским меркам.
Одно плохо — ждут его около пяти часов пополудни, днем, значит, придется тащиться по самому солнцепеку — свои экипаж Валентино завести пока еще не успел. Заказывать же наемную коляску опять таки неприлично. Знает ли об этом Рамиро? Возможно… Но не мелкая ли месть для столь влиятельного сеньо?
Фьятто с ним, с предшественничком. Все одно его представляемая блестящая карьера рассыпалась трухой да разлетелась осенними листьями, что уж теперь.
Валентино аккуратно отложил приглашение на край стола и продолжил вчитываться в предоставленную ему секретарем документацию. Цифры, цифры и еще раз цифры — и каждую необходимо сверять! Да тут месяца работы, если не более.
Под конец, Валентино твердо решил преступить к расчетам со следующего дня, а пока хотя бы рассортировать документы. Важные он клал на правую, богоугодную сторону, менее важные — на левую, а совсем ненужные кидал на пол, чтобы потом сжечь в камине. Увы, разжечь надолго камин парой листочков, явно попавших к своим собратьям по ошибке, не удалось бы при всем старании. Да еще и гора бумаг на правом краю столешницы грозила вот-вот обвалиться. Слева сиротливо лежали несколько расписок десятилетней давности и чье-то письмо.
— Ваше кофе, сеньо, — работу вновь прервала донна Флавья, притащившая кувшинчик с горячим напитком, графин воды, маленькую кружечку и какие-то специи на серебрянном поносе.
— Благодарю, — вот чему он готов симпатизировать в этой провинциальной дыре — так это дешевизне и качеству местного кофе.
— А вы все работаете, сеньо Валентино? Хоть бы отдохнули уже, вон какие круги под глазами. Да и фьятто в полдень работать не велят, грех это, — суеверно подняла глаза к небу донна. Валентино начал догадываться, отчего женщина, столь виртуозно готовящая кофе, до его приезда сидела без работы. — Вот, в этой баночке корица, в той кориандр, а в третьей, сбоку — перец. Много не сыпьте, больно остер.
Страница 11 из 25
