Вторжение Тартара

К счастью, это видимо не составит для Олега особенного труда. Он любовно посмотрел на спичечный коробок лежащий на столе. В нем были волосы архиепископа Константина, принесенные ему Василием Игнатовым. Олег усмехнулся — нет, каков мерзавец! Он хорошо знал этого православного публициста, еще в бытность его аспирантом исторического факультета Южгородского университета. Как ни странно, они тогда почти сдружились. И пиво вместе пили и между собой вели настоящие богословские диспуты, порой доходившие чуть ли не до мордобоя. Потом их пути разошлись, хотя время от времени Олег, конечно, читал статьи Игнатова и считал его безнадежным фанатиком. И тут такой облом! Олег уже научился читать в душе человека и понимал, что Василий ему не врет. Ну и ладно, толковые православные наверняка могут оказаться весьма полезными — до тех пор, пока будет существовать само православие.

Олег встал и сунул коробок в карман. Нет необходимости беспокоить Нису ради такой ерунды. Он и сам способен справится с этим делом.

Отец Константин поднимался по ступеням трапа самолета следующего рейсом «Москва-Южгород». Настроение у него было боевое — он уже позвонил в столицу и там ему пообещали ряд встреч на самом высоком уровне, — в патриархате и в более высоких инстанциях. И хотя он чувствовал, что верят ему пока не особенно — все изменится, когда он прибудет в Москву. Уж он-то найдет нужные слова и аргументы, сумеет убедить их всех, что на берегах Кумана зреет заговор. А уж сочтут ли его делом рук дьявольских сил или зарубежных спецслужб — уже не важно. Главное, что это побудит их наконец заняться этим ведьмовским гнездом. Хорошо, что он оставил после себя Василия Игнатова — уж он-то сумеет взбудоражить православную общественность так, что губернатору волей-неволей придется отвечать на весьма неприятные вопросы.

Он прошел в проходе между креслами, — важный, осатнистый в своей рясе и большим крестом на груди. Провожаемый почтительными взглядами пассажиров, он степенно подошел и сел в свое кресло, расправив осанистую бороду.

В темной комнате, лишенной окон Олег готовился произнести заклинание перед гипсовым изваянием Гекаты. Комнату освещали лишь черные свечи. На алтаре лежала глиняная кукла в обрывке черной материи, с несколькими волосками, искусно изображавшими бороду. Рядом с ними стояли курильницы в которых дымились благовония.

Олег поднял нож и начал нараспев читать заклинание.

— Приди о Великая, небесная, земная и подземная, богиня перекрестков, друг и возлюбленная ночи, враг дня…

Пламя свечей колебалось и в его свете на стенах комнаты плясали странные, зловещие тени.

— Принесите мне пятьдесят грамм коньяка, девушка — обратился отец Константин к стюрадессе — миловидной шатенке с зелеными глазами.

— Хорошо батюшка — сказала она. Архиепископ проводил взглядом ее покачивающуюся попку и откинулся на спинку кресла. Достал из сумки «Вести Кумана» и углубился в чтение. Первое что бросилось ему в глаза — большая статья на полосу — «Возрождение древнего княжества».

Отец Константин скрипнул зубами — ну, что же еще ожидать от губернаторской газетенки? Он начал читать, все более закипая гневом — автор взахлеб расхваливал новую инициативу губернатора, разглагольствовал о «связи времен», «священных традициях», то углубляясь в историю княжества, то вновь восхваляя губернатора за его необыкновенную прозорливость и деловые качества, позволившие привлечь средства и иностранных инвесторов. А под конец еще и начал описывать все эти бесовские капища, уделяя остальным объектам на удивление мало внимания.

Архиепископ уже хотел отбросить газету в сторону, но что-то в ней вдруг привлекло его внимание. Ему показался знакомым стиль автора. Пораженный он глянул на подпись внизу статьи, и ему стало дурно — там стояло «В. Игнатов». Отец Константин скомкал газету и отшвырнул ее в сторону, грязно выругавшись при этом. Пассажиры изумленно смотрели на разгневанного священника — его лицо покраснело, глаза налились кровью.

— Это ему так не сойдет!— выкрикнул он, вскакивая и брызгая слюной — Иуда! Я найду на него управу!

Внезапно он замолчал. От лица вдруг отхлынула вся кровь, глаза выпучились, он захрипел и вдруг грузно повалился на пол. В груди его внезапно разлилась невыносимая боль, словно в нее воткнули раскаленный кинжал. Он завыл от нестерпимой боли, перед его глазами словно вспыхнули тысячи солнц.

— С вами все в порядке, батюшка?— над ним склонилось испуганное лицо стюардессы.

Архиепископ хотел что-то ответить, но новый, еще более сильный, приступ боли настиг его и он провалился во Тьму. Последним, что он видел перед собой, было, почему-то лицо Василия Игнатова.