За Нами Прийдут

Всё осталось на своих местах, и это немного разочаровало его. Он лежал на большой кровати, такой большой, что иногда его глаза прекращали видеть края белой простыни. А бывало, когда очертания комнатки расплывались, а потом вовсе исчезали, и тогда он кричал, кричал хриплым слабым голосом до тех пор, пока его голосовые связки не ослабевали, и крик не превращался в жалобный шёпот. Но сейчас он проснулся без крика. На подушке, пропитанной потом, лежала тяжёлая, наполненная кошмарными снами голова мужчины. Его бросало то в жар, то в холод, и врачи его состояние охарактеризовавали как тяжёлое. Сам же он чувствовал, что скоро умрёт, и ожидание своей кончины ещё больше усиливало желание умереть. Проведя этот месяц, приковав себя к постели, он даже не мог вспомнить, с чего всё началось. Жена рассказывала ему, кто приходил в течение этого времени посетить его, но он снова всё забывал, и когда на следующий день просил её повторить все имена, она смеялась и повторяла, говоря, что он похож на первоклассника, а потом у неё начиналась истерика, и она убегала из комнаты. Один раз мужчина слышал телефонный разговор о том, что нужно перевезти его в больницу, и тогда он закричал, чтобы его оставили в покое и дали спокойно умереть дома. Из кухни прибежала испуганная жена и, заплакав, стала просить его перестать кричать. Она сказала, с чего он взял, что умрёт, сказала, что всё будет хорошо, и хотела обнять его, но он оттолкнул её, попросил заткнуться и убраться из комнаты. Первая неделя, когда болезнь только начинала овладевать его телом и разумом, дала надежду на хороший исход. Во всяком случае, так говорили врачи. Был день, когда мужчина даже выходил минут на двадцать на улицу. Это был последний раз, когда он был на улице… Затем его состояние стало резко ухудшаться. Это был восьмой или девятый день, когда он понял, что настоящий мир рушится, рушится прямо у него на глазах, а он не в силах ничего сделать. Мир, в котором он жил столько лет, катился к чертям собачьим. Вместо него его воспалённый мозг построил другой мир, в котором он теперь и обитал. Вот тогда его и начали мучить кошмары. День и ночь соединились в вечность, и безумное чувство страха поселилось у него в голове. Единственным способом не сойти с ума — было не спать, и сначала он пытался… Однажды ему приснились все его знакомые, друзья: они кружились перед ним, смеялись, а потом стало происходить что-то страшное. Их лица начали пухнуть, раздуваться, трескаться и из образовавшихся уродливых отверстий полился гной. Мужчина вскочил на постели в холодном поту, с прерывистым дыханием и обнаружил, что сходил под себя. Но самое ужасное началось под конец второй — начало третьей недели. Он стал бредить и перестал соображать, в каком мире находится: в вымышленном или настоящем. Когда в комнату входила жена, он не мог узнать её, и долго спрашивал, кто она такая, прежде чем подпустить к себе. Он почти не ел, и хотя голодал, не чувствовал потребности к пище. Всё больше и больше в его представлении расплывался образ настоящего, реального мира, и отдельные его предметы казались такими бесполезными и ненужными, что он удивлялся: для чего они вообще нужны? Единственный предмет, который, по его мнению, оказался на что-то годным — им оказался кухонный нож. Тогда он выбрался на кухню, пока жены не было дома, и спрятал свою находку под подушку. Каждый божий день он берёг силы для очередного похода на кухню, где искал что-то подходящее для себя. За последние три дня такими предметами оказались ещё два ножа, поменьше размером, но не менее острыми. Шатаясь, он доходил до постели, валился на неё, и играл со своими находками. Особенно ему нравилось держать нож за его гладкую рукоятку: тогда ему казалось, что это каким-то образом помогает вылечиться, избежать своей ужасной участи. На тринадцатый день он убедился в правильности своего выбора предмета из реального мира. Ночью, пытаясь не заснуть, он услышал тихие звуки. Это был скрежет за закрытой дверью. Мужчина схватил нож и приготовился ждать. Его пробирал страшный озноб, но он не сделал ни одного лишнего движения, чтобы не спугнуть пришельца. Когда дверь медленно открылась, он напрягся. И в ту же секунду что-то огромное и чёрное прыгнуло на него. Он выбросил вперёд нож, но промахнулся. Чёртова тварь вцепилась ему в грудь. Он обрушил серии страшных ударов по спине противника. Затем что-то липке и горячее залило ему грудь. Он почувствовал сильную жгучую боль и провалился то ли в сон, то ли в обморок. Нож выпал из его рук и упал на пол. Когда под утро вернулась жена и заглянула в комнату, она завизжала. Мужчина лежал на кровати, залитой кровью. На его груди было несколько ножевых ранений. Через полчаса приехала скорая. Врач осмотрел мужчину и сказал, что ранения не серьёзные, но было бы лучше забрать пострадавшего в больницу. Посмотрев на мужа испуганными глазами, она решила, что не стоит. Затем перевязанного мужчину на некоторое время перенесли на диван и обыскали его постель. И нашли под подушкой спрятанный нож. За спинами врачей слышались тихие прерывистые всхлипы. Она ещё долго стояла в дверях, пока кто-то бережно не взял её за руку и не отвёл на кухню. Для женщины настал наконец-то день предельной точки, когда происходящее выходило за рамки понимания, и ей оставалось лишь плакать. А на диване лежал её муж, и через щель между занавеской и стеной он видел, как эти сволочи роются в его жилище, и в своём мире он крушил мебель и орал не своим голосом. И если бы Здесь он был таким же сильным, он непременно бы встал и убил их обоих. Но пока он был слаб, и мог только копить злобу. Мужчина не рассказывал жене о существовании в его голове другого мира. Зато она охотно рассказывала ему о том, чем занималась весь день, куда ходила, с кем общалась, не подозревая, что он только и ждёт момента, чтобы поскорее заснуть и оказаться далеко от неё и глупых историй. Несколько раз он даже просил у неё снотворного. Однажды, когда жена сидела рядом и что-то говорила ему, он резко схватил её за руку, и спросил, нет ли у неё другого мужчины. Она ответила, нет, что только он один у неё, и он успокоился. На следующий день, ближе к вечеру, он неожиданно для неё и для самого себя попросил что-нибудь почитать ему. Она с радостью согласилась и спросила, что именно он хочет. Он сказал, его дневник. В ту ночь мужчина не отпустил её до тех пор, пока она не дочитала ему до конца. Он слушал внимательно, пытался понять смысл некоторых предложений, но тонул в словах и просил прочитать заново. Она слушалась, читала снова, и тогда он выходил из себя и кричал, что это не его дневник, что она подменяла его и обманывает своего мужа. Мужчина пришёл в ужас, когда догадался, что ничего не помнит до болезни. Его память представляла собою пустую ячейку. Он пытался вспомнить кого-либо из родных, из друзей по фотографиям, но напрасно: это было также безнадёжно, как и ощутить движение времени в маленькой мёртвой комнатке. К концу второй недели ему приснился сон, что на него ночью упадёт картина, и он проснулся со страшным воплем, вырвавшимся из его рта вместе с брызгами слюны. Он хотел позвать на помощь жену, но забыл её имя, и тогда страх парализовал его мозг, и мужчина впал в отчаяние. И что было в нём силы и воздуха во рту, он заорал непонятное безличное слово: