Челюсти Эрик

Эрик зашёл в ванную и встал напротив зеркала. Его глаза блестели в тусклом свете, отражая безумие, которое медленно, но верно завладевало им. Он поднёс пилку к зубам. Сначала осторожно, потом всё сильнее. Скрежет металла по эмали наполнил тишину ванной, проникая в каждый уголок его сознания. Он почувствовал боль, острую, пронзительную, но она была приятной, возбуждающей. Каждый раз, когда он проводил пилкой по зубу, его улыбка в зеркале растягивалась всё шире, становясь всё более хищной, отталкивающей, звериной. Кровь смешивалась со слюной, стекая по подбородку, но он не останавливался. Его глаза горели лихорадочным огнем, когда он продолжал точить, пока каждый из его зубов не стал острым, как бритва, готовым рвать и терзать. Его челюсть болела, мышцы лица сводило от напряжения, но он был доволен. Более чем доволен. Он был прекрасен.

Довольный содеянным, он выкинул окровавленную пилку на пол. Что-то напевая, какую-то детскую песенку, которую он когда-то знал, но слова теперь звучали по-иному, он вышел из ванной. Прошел на кухню, его шаги были лёгкими, почти бесшумными. Он повернул вентили газовой плиты на полную. Запах быстро наполнил помещение, просачиваясь в каждую щель. Он знал, что как только кто-то зажжёт свет, при контакте с газом будет… очень плохо. Очень громко. И только тогда он вышел из дома, оставляя за собой не только запах газа, но и весь свой прошлый мир, который вот-вот должен был взорваться.

Ночная тьма приняла его, как блудного сына. Эрик растворился в ней, его новая, страшная улыбка скрылась за воротом. Он был готов. Готов начать свою собственную охоту. Город спал, не подозревая, что по его улицам бродит новая, более страшная акула, которую создал не океан, а безумие. Он шёл по задворкам, его ноги несли его к окраине города, к границе, где заканчивался асфальт и начинался тёмный, густой лес. Инстинкт вёл его, чувство чего-то нового, чего-то своего, манящего из темноты.

Когда он подошёл к кромке леса, из густой тени, что казалась сгустком самой ночи, раздался хриплый голос:

— Ну чё, мелкий, думал, я тебя забыл?

Эрик остановился. Вглядевшись в темноту, он различил знакомый силуэт. Джефф Убийца. Он стоял там, его глаза, лишённые век, блестели в темноте, а улыбка казалась ещё более жуткой, чем раньше.

— Не твоё дело, Джефф, — огрызнулся Эрик, но в его голосе не было страха, лишь вызов.

Джефф медленно вышел из тени, его нож снова блеснул в руке.

— Мне нравится твой огонь, парень. Но огонь нужно направлять. Ты же не хочешь обратно в свой дурацкий курятник, верно?

Эрик посмотрел на город за спиной, где уже доносились отдалённые крики и сирены, предвещающие пожар. Улыбка на его изуродованном лице стала шире.

— А ты мне чё предлагаешь? Типа, будешь моим братаном? — спросил Эрик, переступая с ноги на ногу, готовый к драке.

Джефф хрипло рассмеялся, его смех был сухим и безрадостным.

— Никто никому не служит. Я видел, как ты смотрел на тех лохов. Я видел, как ты лыбился, когда летел с крыши. Ты годный, Эрик. У тебя есть тема, чтобы стать кем-то покруче, чем просто мелким хулиганом с дурацкими замашками. Тебе нужен учитель. И место, где твои «замашки» оценят.

Глаза Эрика загорелись диким, безумным светом. «Годный». Это слово прозвучало для него как самая сладкая музыка. Не жалость, не сострадание, а признание его силы, его новой, тёмной сущности.

— Значит, мы с тобой одной крови?

— Эрик прищурился, в его взгляде читалось некое странное, извращенное понимание.

— Чудики и чудики.

— Типа того, — ответил Джефф, пряча нож. В его улыбке мелькнуло подобие того, что у обычных людей назвали бы одобрением.

— Ты будешь собой, только круче. А теперь, погнали. У тебя большой путь впереди. И много веселья.

Эрик усмехнулся. Ему не нужны были лишние слова. Он шагнул в темноту леса, следуя за Джеффом. Город горел за его спиной, а он, Эрик, наконец-то нашёл свой дом. Дом, где его безумие было не проклятием, а оружием. Он был готов. Готов стать настоящей акулой. И, кажется, он нашёл себе такого же чокнутого наставника и брата по безумию.