Дальний путь

— В давние-предавние времена жил-был один рыцарь, который однажды поругался с какой-то ведьмой, и она его прокляла. Сердце его превратилось в лёд, а язык перестал его слушаться. А у рыцаря была дама, которая любила его больше всего на свете. Но он забыл про её любовь — такие уж были чары — и уехал в свой замок, который стоял как раз на месте города Керминора. А дама в знак великого горя и чтобы доказать ему свои чувства, пошла за ним одна, пешком, в нательной рубашке как последняя нищенка. И вот дошла она до этого замка, пробралась к рыцарю в покои и, застав его одного, показалась и стала умолять его сказать, в чём она перед ним виновата, что он так жесток с ней. А рыцарь молчал и не смотрел на неё, потому что, во-первых, язык у него отнялся, а во-вторых, на эту даму ему было глубоко наплевать. Так вот стала она его снова просить, и всё с тем же результатом, и опять попросила, и стала плакать, и наконец бросилась к нему и обняла. А слёзы её были такими горячими, что ледяное сердце растопили.

— И он её вспомнил и женился на ней? — обрадовалась Лия.

— Ну ты же знаешь, что нет, — укорил её Хаурун. — Рассказывают по-разному. Кто-то говорит, что рыцарь тут же умер, потому что сердца у него не стало вовсе, а кто-то говорит, что хоть он эту даму вспомнил, всё равно на ней не женился. И говорить так больше он и не смог. А дама будто бы вышла за другого.

— Не могла она так! — отчаянно воскликнула Лия. — Не могла! — и тут же справилась с собой.

— Не переживай так, это же только легенда, — успокоил девушку Хаурун. — Слушай, менестрель, а ты можешь по этой легенде песню сочинить?

— Песню? — удивился Толя. — Я не умею…

— Всё ты умеешь! — безапелляционно заявил король. — Ты притворяешься!Что они перешли границу между Чёрной землёй и Великой Пустошью, Толя понял сразу. Горизонт стал ровнее, с него исчезли не только деревца, но и кустики. Никогда ещё он не видел такого бескрайнего поля.

Ночевали они без костра, перекусив хлебом и вяленым мясом. Стреноженные кони паслись неподалёку, щипали быльё. Хаурун лежал на расстеленном плаще, по привычке закинув руки за голову, и смотрел в небо.

— Менестрель, — тихо позвал он, и Толя перекатился к нему поближе. — Небо красивое… — шёпотом поведал ему король. Менестрель сообразил, что раньше ему вряд ли доводилось ночевать под открытым небом, и всю прелесть этого он познал лишь недавно.

— Правда… Смотрите — это Конь, видите ковшик, семь звёзд? А вон там, на севере — Веннаске, показывает путь…

— Ага. У Квинта научился? — спросил Хаурун, и Толя по голосу понял, что он улыбается.

— Да. Всю ночь у телескопа. И не одну.

— Напиши стихи, менестрель, — попросил король. — И музыку к ним придумай…

— О чём написать? — уточнил Толя, понимая, что с ним спорить бесполезно.

— О чём хочешь. О рыцаре с ледяным сердцем. Или о звёздной ночи. Попробуй, у тебя получится.

Хаурун помолчал, засыпая, потом спохватился:

— Холодно тебе? Прижимайся давай. Село Лисий Хвост было гостеприимным, но не слишком богатым. Ревизию местной забегаловки Хаурун с Лией произвели за десять минут, и, выйдя, сообщили остальным, которые слушали рассказ какого-то мужика о том, как обстоит дело с дорогой на Керминор:

— Постоялый двор «У соседа». Шесть комнат для гостей, конюшня имеется, в погребе вина и колбасы. Двое слуг, один хозяин с женой.

Лия подумала и добавила:

— А у тех две дочки.

— Хорошенькие? — хладнокровно поинтересовался Люциус.

— Не-а!Хаурун мгновенно расправился с поданными пивом и колбасой и деловито спросил:

— Ну, кто на переговоры пойдёт?

Заранее путники договорились, что кто-то один из них будут в каждом населённом пункте спрашивать, не проезжал ли тут кто-нибудь с запада месяца два назад. Лия чуть не подавилась колбасой:

— Подождите! Сейчас решим…

— Тебе с пивом помочь? — услужливо спросил Хаурун.

Лия замялась, глядя на свою почти полную кружку, но король ждать не стал и просто отнял её у девушки.

— Я вам говорил, что пиво вы не будете, — сказал Магнус, неодобрительно глядя на дочь.

— Да, но вам не кажется, что юноша, который спросит себе молока, будет выглядеть подозрительно? — возразила Лия.

— А зачем ты вообще в мужика переодевалась? — пожалел её Хаурун. — Теперь мучаешься, бедняжка…

— Толика смысла в этом есть, — подал голос министр.

Лия удивлённо посмотрела на него:

— Что вы имеете в виду, милорд?

— Интересно наблюдать за тем, как вы нас копируете. Иногда получается забавно, а иногда очень талантливо. Настоящий юноша, кстати, первым делом сообщил бы товарищам о дочках трактирщика…

— Да ну, две воображули, — поморщилась Лия.

До вечера оставалось несколько часов.

— Лучше погулять по селу, — предложил Люциус после того, как трактирщик не смог сообщить ничего дельного. — Но не всем вместе. Вы, вероятно, пойдёте вдвоём, — он окинул взглядом Толю и Хауруна, — и я из соображений безопасности присоединюсь к вам.