Крест

И тут во тьме что-то затрепетало. Я попятился назад и изо всех сил стал прижиматься спиной к холодным камням. А из угла на меня медленно надвигалось что-то огромное. И тут же резкий тошнотворный запах тухлого мяса ударил мне в нос. С приближением незнакомца запах становился всё крепче и противнее. Я уже не мог нормально дышать, и потому широко открывая рот истошно орал. А мучитель мой был всё ближе и ближе. И хотя я его не видел, но я точно знал, что вот сейчас его острые зубы вопьются в мою плоть, и будут яростно рвать, натянувшиеся от истошных криков, жилы. Точно знал. Сколько мне осталось? Уже совсем ничего. Это уже всё! Но вот тут что-то сверху ударило, затрещало, и яркий свет разорвал зловещую тьму погреба. Вместе со спасительным светом в погреб свалился и тот самый здоровенный секач, которому уже давно не давала покоя моя скромная персона. Кабан рухнул прямо передо мной, заверезжал, рванулся от меня к другой стене, но вдруг крутанулся на месте, и жалобно повизгивая, подбежал ко мне, чтобы трусливо попытаться втиснуться между стеной и моими дрожащими коленками. Кабы не больная нога, то я бы конечно на месте не устоял, а с больной ногой вот пришлось. Так и стояли мы вдвоем возле каменной стены погреба: я, уже изрядно охрипший от своих воплей и дрожащий возле моих ног секач. А в другом углу висели в сером полумраке они: два странных расплывчатых силуэта. Один из них был огромен, а другой на его фоне худ и мал. Только вот разглядеть мне их вволю не пришлось. Внутри огромного чудища что-то заклокотало, и он степенно поплыл из своего угла к нам. Смердящий запах вновь стал душить меня. В глазах моих опять потемнело, в ушах зазвенело, и сквозь этот звон я вновь услышал речь этого ужасного упыря.

Страшно? — с какой-то ласковой интонацией спрашивал он меня.

— Сейчас еще страшнее будет. Готовься! Сейчас ты за всё заплатишь. Испробую я кровушки твоей. Я вырву твоё подлое сердце! За все ты у меня ответишь. За всё! Такое не прощается!

А вдруг это не он, батюшка? — послышался встревоженный и вроде бы как нежный голос из силуэта поменьше.

— Вдруг по случайности он здесь.

Здесь случайных не может быть, — буркнул через плечо громила, продолжая двигаться в нашу сторону.

— Я отлично запомнил его блудливые глаза, когда он преложил своим дружкам поиграться черепом моего отца! Вон они поганые! Вон!

А мне все равно его жалко, — отчего-то продолжало тревожиться за меня маленькое чудище.

Жалко? — медленно повернулась назад серая громадина.

— А он нас жалел, когда, веселясь с дружками своими, косточки наши в болоте топил. Когда крест священный рода нашего с груди моей срывал? Ему жалко нас было? Жалко?!