В то самое утро, когда папа Муми тролля закончил мост через речку, малютка Снифф сделал необычайное открытие: он обнаружил Таинственный путь!
114 мин, 6 сек 14817
Местность круто пошла под уклон и вдруг сорвалась в пропасть, полную пара и мрака. Быть может, там вовсе не было дна… Быть может, там внизу притаились в грязи самые большие океанские каракатицы — чудовища, которых еще никто никогда не видал, Путники бочком, в полном молчании обошли, пропасть и прибавили шагу. Уже начинало вечереть.
А фрекен Снорк несколько раз оглянулась назад, потому что на краю пропасти лежала, мерцая, самая большая и самая красивая раковина моря.
Она была окрашена в нежно бледные тона, какие можно встретить лишь на самых больших морских глубинах, куда не проникает солнечный свет, а изнутри мерцала темно и заманчиво. Она лежала и тихонько напевала про себя древние песни океана.
— Ах! — вздохнула фрекен Снорк.
— Как бы я хотела жить в этой раковине! Как бы я хотела забраться внутрь и посмотреть, кто это там шепчет!
— Это море так шепчет, — сказал Муми тролль.
— От каждой волны, которая умирает на берегу, в какой нибудь раковине рождается маленькая песня. Ну, а забираться внутрь нельзя — там лабиринт, и еще неизвестно, найдешь ли дорогу обратно.
На морское дно пали сумерки, и теперь все старались поближе держаться друг к дружке.
Стояла необычайная тишина. Все было мягкое и мокрое. Не слышно было знакомых звуков, которые так оживляют вечера на суше: шарканья торопящихся домой ног, шелеста листвы на ветру, пения птиц или шороха выкатившегося из под ноги камня.
Страшно было развести костер, страшно было улечься спать среди всех тех неведомых опасностей, которые могли подстерегать их здесь.
В конце концов они решили заночевать на вершине скалы высотой с ходулю.
Чтобы спать спокойнее, договорились дежурить по первую вахту и решил отдежурить также и за фрекен Снорк.
Все тесно прижались друг к дружке и заснули, а он сидел и обозревал пустынное морское дно. По песку, залитому красным светом кометы, угрожающе стлались черные тени скал. Глубокая печаль охватила Муми тролля при виде этого мрачного ландшафта, и он живо представил себе, как, должно быть, испугалась Земля, увидев приближающийся к ней огненный шар.
Он думал о том, как сильно он любит все — лес и море, дождь и ветер, солнце, траву и мох — и что жить без всего этого никак нельзя!
«Ничего, — думал он.»
— Уж мама то знает, как все это спасти«.»
Проснувшись утром, Снифф перво наперво сказал:
— Завтра она достигнет Земли.
Комета стала ужасающе огромной. Теперь вокруг нее отчетливо виднелась корона из дрожащих огненных языков. Весь пар улетучился от зноя, и морское дно хорошо просматривалось на многие мили вперед. К берегу оно начало постепенно повышаться. Идти оставалось недалеко. Сегодня даже фрекен Снорк не останавливалась полюбоваться раковинами, а Снифф ни разу не пожаловался, что у него устали ноги.
Вот вдали завиднелась какая то полоска, она становилась все шире и шире. Это была опушка леса, настоящие зеленые деревья!
Через некоторое время путешественники стали различать березы и ели, морское дно круче пошло вверх. Они отбросили ходули и побежали.
— Теперь то уж до долины недалеко! — воскликнул Муми тролль и начал карабкаться вверх по береговой круче.
Снорк стал насвистывать, а фрекен Снорк торопливо сорвала несколько цветков и пристроила себе за ухо. Затем они пошли напрямик к долине.
По пути им встретился домовой на велосипеде. Он весь взопрел и раскраснелся (домовой, видите ли, пожизненно обречен носить на себе свою шубу). Багажник велосипеда был завален саквояжами, на руле болтались узлы и пакеты, а за спиной домовой вез в мешке сына.
— Переезжаешь? — крикнул ему Снифф.
Домовой слез с велосипеда и поспешно сказал:
— Все жители Муми дола снимаются с места. Я не знаю никого, кто хотел бы остаться и дожидаться кометы.
— А откуда известно, что она ударится о Землю именно там? — спросил Снорк.
— Так сказал Ондатр, — ответил домовой.
— Как бы там ни было, папа и мама не съедут, — сказал Муми тролль.
— Да, кстати, мама просила тебе кланяться.
— Спасибо, спасибо, — сказал домовой.
— Передавай привет твоей бедной маме. Возможно, это будет ей последний привет от меня. Но ты можешь не поспеть вовремя… — Что ты хочешь сказать? — спросил Муми тролль.
— Я хочу сказать, что вам еще, остается изрядный кусок пути, — пожал плечами домовой.
— И на всякий случай следовало бы попрощаться телеграммой. Я могу отправить за вас телеграмму, если мне попадется по пути почтовое отделение.
— Тогда уж на художественном бланке, — сказал Муми тролль.
— Если успею, — ответил домовой, вскакивая на велосипед.
— Да хранит вас покровитель всех троллей!
И домовой что есть силы покатил дальше, спасаться от кометы.
Они постояли немного, глядя вслед удаляющемуся родственнику (видите ли, домовой — это тоже тролль, только по домашним делам).
— Саквояжи! — сказал Снусмумрик.
— Узлы! И так спешить по жаре. Бедняга!
Им встречались толпы беженцев. Большинство шло пешком, но некоторые ехали в тачках или в тележках, а иные даже везли с собой целый дом.
Все в страхе поглядывали на небо, и почти никто не находил времени остановиться поболтать.
А фрекен Снорк несколько раз оглянулась назад, потому что на краю пропасти лежала, мерцая, самая большая и самая красивая раковина моря.
Она была окрашена в нежно бледные тона, какие можно встретить лишь на самых больших морских глубинах, куда не проникает солнечный свет, а изнутри мерцала темно и заманчиво. Она лежала и тихонько напевала про себя древние песни океана.
— Ах! — вздохнула фрекен Снорк.
— Как бы я хотела жить в этой раковине! Как бы я хотела забраться внутрь и посмотреть, кто это там шепчет!
— Это море так шепчет, — сказал Муми тролль.
— От каждой волны, которая умирает на берегу, в какой нибудь раковине рождается маленькая песня. Ну, а забираться внутрь нельзя — там лабиринт, и еще неизвестно, найдешь ли дорогу обратно.
На морское дно пали сумерки, и теперь все старались поближе держаться друг к дружке.
Стояла необычайная тишина. Все было мягкое и мокрое. Не слышно было знакомых звуков, которые так оживляют вечера на суше: шарканья торопящихся домой ног, шелеста листвы на ветру, пения птиц или шороха выкатившегося из под ноги камня.
Страшно было развести костер, страшно было улечься спать среди всех тех неведомых опасностей, которые могли подстерегать их здесь.
В конце концов они решили заночевать на вершине скалы высотой с ходулю.
Чтобы спать спокойнее, договорились дежурить по первую вахту и решил отдежурить также и за фрекен Снорк.
Все тесно прижались друг к дружке и заснули, а он сидел и обозревал пустынное морское дно. По песку, залитому красным светом кометы, угрожающе стлались черные тени скал. Глубокая печаль охватила Муми тролля при виде этого мрачного ландшафта, и он живо представил себе, как, должно быть, испугалась Земля, увидев приближающийся к ней огненный шар.
Он думал о том, как сильно он любит все — лес и море, дождь и ветер, солнце, траву и мох — и что жить без всего этого никак нельзя!
«Ничего, — думал он.»
— Уж мама то знает, как все это спасти«.»
Проснувшись утром, Снифф перво наперво сказал:
— Завтра она достигнет Земли.
Комета стала ужасающе огромной. Теперь вокруг нее отчетливо виднелась корона из дрожащих огненных языков. Весь пар улетучился от зноя, и морское дно хорошо просматривалось на многие мили вперед. К берегу оно начало постепенно повышаться. Идти оставалось недалеко. Сегодня даже фрекен Снорк не останавливалась полюбоваться раковинами, а Снифф ни разу не пожаловался, что у него устали ноги.
Вот вдали завиднелась какая то полоска, она становилась все шире и шире. Это была опушка леса, настоящие зеленые деревья!
Через некоторое время путешественники стали различать березы и ели, морское дно круче пошло вверх. Они отбросили ходули и побежали.
— Теперь то уж до долины недалеко! — воскликнул Муми тролль и начал карабкаться вверх по береговой круче.
Снорк стал насвистывать, а фрекен Снорк торопливо сорвала несколько цветков и пристроила себе за ухо. Затем они пошли напрямик к долине.
По пути им встретился домовой на велосипеде. Он весь взопрел и раскраснелся (домовой, видите ли, пожизненно обречен носить на себе свою шубу). Багажник велосипеда был завален саквояжами, на руле болтались узлы и пакеты, а за спиной домовой вез в мешке сына.
— Переезжаешь? — крикнул ему Снифф.
Домовой слез с велосипеда и поспешно сказал:
— Все жители Муми дола снимаются с места. Я не знаю никого, кто хотел бы остаться и дожидаться кометы.
— А откуда известно, что она ударится о Землю именно там? — спросил Снорк.
— Так сказал Ондатр, — ответил домовой.
— Как бы там ни было, папа и мама не съедут, — сказал Муми тролль.
— Да, кстати, мама просила тебе кланяться.
— Спасибо, спасибо, — сказал домовой.
— Передавай привет твоей бедной маме. Возможно, это будет ей последний привет от меня. Но ты можешь не поспеть вовремя… — Что ты хочешь сказать? — спросил Муми тролль.
— Я хочу сказать, что вам еще, остается изрядный кусок пути, — пожал плечами домовой.
— И на всякий случай следовало бы попрощаться телеграммой. Я могу отправить за вас телеграмму, если мне попадется по пути почтовое отделение.
— Тогда уж на художественном бланке, — сказал Муми тролль.
— Если успею, — ответил домовой, вскакивая на велосипед.
— Да хранит вас покровитель всех троллей!
И домовой что есть силы покатил дальше, спасаться от кометы.
Они постояли немного, глядя вслед удаляющемуся родственнику (видите ли, домовой — это тоже тролль, только по домашним делам).
— Саквояжи! — сказал Снусмумрик.
— Узлы! И так спешить по жаре. Бедняга!
Им встречались толпы беженцев. Большинство шло пешком, но некоторые ехали в тачках или в тележках, а иные даже везли с собой целый дом.
Все в страхе поглядывали на небо, и почти никто не находил времени остановиться поболтать.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 24 из 31
