Фандом: Ориджиналы. В том, что они очутились в фагрендских северных катакомбах, отрезанные от всего остального мира, промокшие, продрогшие и усталые, была вина только Драхомира Астарна, который по своей дурости разозлил гордых и крайне вспыльчивых фагрендцев так, что те в одно мгновение схватились за вилы, копья и кинжалы и гнались за ними вплоть до входа в катакомбы, который тут же задвинули тяжёлым валуном — судя по слухам и разным старым легендам, вход и выход в фагрендские катакомбы был один-единственный.
48 мин, 56 сек 11042
Так что, определённо, лучше было думать о рунах в головах у слепленных из глины древней энергией существ. Это было куда более приятно. К тому же, это были нормальный родовой интерес, который был присущ любому из Астарнов, которому при рождении досталась способность видеть души (что, по словам отца, совсем не избавляло от необходимости учиться разбираться в людях, так как красивые и яркие души вовсе не являлись признаком хорошего человека). Руна в голове вместо души — что могло быть интереснее и удивительнее? Да, пожалуй, много чего, но это не отменяло удивительности этого явления.
Однако даже это не помогло Драхомиру совсем отвлечься от голода и усталости — он начинал идти всё медленнее и медленнее, каждый шаг стал даваться с огромным трудом, а мысли, на которые Мир пытался себя настроить, ускользали из головы, исчезая каждый раз всё быстрее. Идти дальше Мир Астарн уже просто не мог, о чём и сообщил Гарольду, попросив сделать хоть небольшую остановку.
Почему Каратель так разозлился, Драхомир понять не мог. В конце-концов, эта была всего лишь просьба о привале — учитывая то расстояние, которое им пришлось пройти за сегодня, она не была удивительной или странной. Но Гарольд разозлился — снова начал шипеть о неблагодарности, взбалмошности и капризности нынешних мальчишек, об Арго Астале, которого никогда не понимал, о глупых идеях Мира, которые всегда вели к разрушениям и всяческим проблемам. Почему Гарольд вдруг вспомнил о той женщине, которую называли Леди из Звёздного города, Драхомир не знал. Но он зачем-то вспомнил её, он начал говорить что-то о дружбе, о взаимопомощи, составлявшей, по мнению Карателя, основу любых взаимоотношений, что относились к категории более близкой, нежели «приятели».
— Почему же твоя Звёздная Мадам тебе не поможет? — тоже разозлившись буркнул Мир. — Почему она не появилась здесь до сих пор и не перерезала всех этих противных фагрендцев? Что ей стоит заглянуть в свою книженцию и увидеть, где ты?
Драхомир Астарн вовсе не собирался отказываться от своих слов — в конце-концов, он действительно думал об этой женщине — исковеркать её прозвище до Звёздной Мадам было истинным удовольствием — именно так, действительно недолюбливал её всем своим сердцем (она казалась одержимой, странной и очень опасной, она была просто одержима долгом и отвратительна сама по себе), но то, как Гарольд побледнел от его слов, то, с каким гневом сверкнули его глаза, заставило Мира немного пожалеть о сказанном. Лишь на долю секунды — когда страх на мгновение сжал его сердце и лёгкие. Позже Мир не чувствовал уже ничего, кроме глухой обиды.
— Помогай мне ты хоть чуточку меньше, я гораздо реже оказывался бы в таких ситуациях! — рявкнул Каратель, отвешивая ученику столь сильную пощёчину, что тот едва удержался на ногах. — Сколько раз тебе можно говорить — не лезь, куда не просят! Или хотя бы — думай, прежде чем что-то сказать!
Мир посмотрел на Гарольда Анкраминне обиженно. Щека горела от боли, но это сейчас мало волновало. И каждый упрёк Гарольда был справедливым — Драхомиру действительно следовало научиться хоть иногда держать язык за зубами, не совать нос в каждое предприятие, казавшееся ему в достаточной мере любопытным (под эту категорию попадало практически всё происходящее, что могло быть занесено в категорию «опасное» или«запретное»), даже не подумав о всех тех проблемах, которые сами собой всплывали из-за вмешательства Мира.
Нет, злило вовсе не это, а то, что Гарольд отзывался об этой женщине с таким уважением, которого Миру Астарну было никогда в жизни не заслужить, что злился на любое резкое — но вполне справедливое — слово в её адрес, что считал её более достойной дружбы и участия. Злило то, что эту женщину, единственное достоинство которой заключалось во владении так называемой Книги Судьбы, где можно было посмотреть практически что угодно из того, что происходило давным-давно (это, впрочем, редко кому нужно было), заглянуть во временную линию практически любого существа во вселенной и увидеть будущее, столько вариантов будущего, сколько их только существовало, ценили гораздо больше, чем его.
— Ну и катись к своей небесной мымре! — не помня себя от злости выкрикнул он, отшатнувшись от Гарольда и бросившись бежать прочь, не особенно задумываясь, куда следует бежать.
Благо — коридор к этому времени уже закончился, так что Мир бросился бежать вниз по длинной лестнице, до ужаса напоминавшей ту, по которой они спустились к големскому царству. Дороги он не знал — это нисколько его сейчас не волновало. Гнев ещё бурлил в крови, заставляя уставшие ноги слушаться, а чувство голода и вовсе отойти куда-то на дальний план. Драхомир ничего вокруг не слышал. Он и ступеньки-то перед собой едва мог видеть — всё место в его голове занимал только этот гнев. Так что Астарн просто бежал вперёд, не думая ни о чём больше, кроме ненависти к Звёздной Мадам и всему, что было с ней связано
Однако даже это не помогло Драхомиру совсем отвлечься от голода и усталости — он начинал идти всё медленнее и медленнее, каждый шаг стал даваться с огромным трудом, а мысли, на которые Мир пытался себя настроить, ускользали из головы, исчезая каждый раз всё быстрее. Идти дальше Мир Астарн уже просто не мог, о чём и сообщил Гарольду, попросив сделать хоть небольшую остановку.
Почему Каратель так разозлился, Драхомир понять не мог. В конце-концов, эта была всего лишь просьба о привале — учитывая то расстояние, которое им пришлось пройти за сегодня, она не была удивительной или странной. Но Гарольд разозлился — снова начал шипеть о неблагодарности, взбалмошности и капризности нынешних мальчишек, об Арго Астале, которого никогда не понимал, о глупых идеях Мира, которые всегда вели к разрушениям и всяческим проблемам. Почему Гарольд вдруг вспомнил о той женщине, которую называли Леди из Звёздного города, Драхомир не знал. Но он зачем-то вспомнил её, он начал говорить что-то о дружбе, о взаимопомощи, составлявшей, по мнению Карателя, основу любых взаимоотношений, что относились к категории более близкой, нежели «приятели».
— Почему же твоя Звёздная Мадам тебе не поможет? — тоже разозлившись буркнул Мир. — Почему она не появилась здесь до сих пор и не перерезала всех этих противных фагрендцев? Что ей стоит заглянуть в свою книженцию и увидеть, где ты?
Драхомир Астарн вовсе не собирался отказываться от своих слов — в конце-концов, он действительно думал об этой женщине — исковеркать её прозвище до Звёздной Мадам было истинным удовольствием — именно так, действительно недолюбливал её всем своим сердцем (она казалась одержимой, странной и очень опасной, она была просто одержима долгом и отвратительна сама по себе), но то, как Гарольд побледнел от его слов, то, с каким гневом сверкнули его глаза, заставило Мира немного пожалеть о сказанном. Лишь на долю секунды — когда страх на мгновение сжал его сердце и лёгкие. Позже Мир не чувствовал уже ничего, кроме глухой обиды.
— Помогай мне ты хоть чуточку меньше, я гораздо реже оказывался бы в таких ситуациях! — рявкнул Каратель, отвешивая ученику столь сильную пощёчину, что тот едва удержался на ногах. — Сколько раз тебе можно говорить — не лезь, куда не просят! Или хотя бы — думай, прежде чем что-то сказать!
Мир посмотрел на Гарольда Анкраминне обиженно. Щека горела от боли, но это сейчас мало волновало. И каждый упрёк Гарольда был справедливым — Драхомиру действительно следовало научиться хоть иногда держать язык за зубами, не совать нос в каждое предприятие, казавшееся ему в достаточной мере любопытным (под эту категорию попадало практически всё происходящее, что могло быть занесено в категорию «опасное» или«запретное»), даже не подумав о всех тех проблемах, которые сами собой всплывали из-за вмешательства Мира.
Нет, злило вовсе не это, а то, что Гарольд отзывался об этой женщине с таким уважением, которого Миру Астарну было никогда в жизни не заслужить, что злился на любое резкое — но вполне справедливое — слово в её адрес, что считал её более достойной дружбы и участия. Злило то, что эту женщину, единственное достоинство которой заключалось во владении так называемой Книги Судьбы, где можно было посмотреть практически что угодно из того, что происходило давным-давно (это, впрочем, редко кому нужно было), заглянуть во временную линию практически любого существа во вселенной и увидеть будущее, столько вариантов будущего, сколько их только существовало, ценили гораздо больше, чем его.
— Ну и катись к своей небесной мымре! — не помня себя от злости выкрикнул он, отшатнувшись от Гарольда и бросившись бежать прочь, не особенно задумываясь, куда следует бежать.
Благо — коридор к этому времени уже закончился, так что Мир бросился бежать вниз по длинной лестнице, до ужаса напоминавшей ту, по которой они спустились к големскому царству. Дороги он не знал — это нисколько его сейчас не волновало. Гнев ещё бурлил в крови, заставляя уставшие ноги слушаться, а чувство голода и вовсе отойти куда-то на дальний план. Драхомир ничего вокруг не слышал. Он и ступеньки-то перед собой едва мог видеть — всё место в его голове занимал только этот гнев. Так что Астарн просто бежал вперёд, не думая ни о чём больше, кроме ненависти к Звёздной Мадам и всему, что было с ней связано
Страница 10 из 14
