Перстень с рубином

Пожалуй, Мир относился скорее ко второму типу — наличие у него совести, как и у большинства (у всех, кроме разве что Колберта и Рехора) Астарнов, подвигалось большому сомнению. Можно было даже сказать — отсутствие у Астарнов совести было одной из Великих Магических аксиом, которые не подлежали обсуждению, но имели одно-два исключения (так — чтобы маги не расслаблялись).

По скромному мнению Гарольда Анкраминне Драхомир Астарн — это белобрысое бедствие, теперь мирно посапывавшее у него на плече — всё же был намного, в тысячу раз приятнее, когда спал. В эти — слишком редкие по мнению Гарольда — моменты он был настоящим сокровищем, позабывшим о всей своей взбалмошности и не приносившим излишних проблем.

До портала в Ядро оставалось совсем недолго — пару часов, если прямо сейчас начать идти. Впрочем, будить Мира Каратель не собирался. Для путешествия через этот уровень — если его можно было только так назвать — требовалось сил больше, чем для перехода через любой другой. Даже самый опасный. Ядро было живым — куда более живым, чем любой другой уровень Ибере, который Драхомиру доводилось видеть. Фагрендия могла волноваться и сердиться на непрошеных гостей из Астарнов, Кронтогрез мог всем своим видом выказывать своё «фи», а Мерслейне помогать проходящим через него путникам, но только Ядро могло разговаривать. Только Ядро могло смеяться. Только Ядро умело шутить.

А ещё — совсем немногие могли продержаться там, не потеряв сознания сразу же, как только оказывались. А в первое путешествие в Ядре сознание теряли все, кто не обладал специальными привилегиями.

То, что оставшееся расстояние до нижнего яруса они сумеют одолеть за столь короткое время и со столь малыми потерями, Мир не ожидал. Как следует выспавшись в Кроминских гробницах, он был готов к долгому переходу вроде вчерашнего — к невыносимо длинным лестницам, бесконечным коридорам, пещерам и снова лестницам. Мир Астарн ожидал новой порции ворчания Гарольда, скорой усталости и ненависти к каким-либо катакомбам и пещерам. Он ожидал новой встречи с существами вроде големов (или другими существами, населявшими фагрендские катакомбы).

Плащ Карателя был всё ещё на Мире — чёрный, шерстяной, очень тёплый. Нужно заметить, что за последний год Драхомир сильно вырос, так что плащ уже не волочился за ним по земле, как это часто бывало ранее, а пришёлся почти по росту. Теперь Мир не мёрз в катакомбах, как до привала в гробницах. Теперь он чувствовал себя вполне неплохо, хоть чувство голода никуда не исчезло, а жажда была удалена лишь отчасти.

Однако теперь всё прошло куда проще — сразу после Кроминских гробниц располагались красивые пещеры, чем-то напоминающие калмские подземелья. Стены там были всех оттенков белого, серого и голубого, колонны были прозрачными, а в выложенный белым камнем пол можно было смотреться, словно в зеркало. Зеркала тут тоже были — высокие, хрустальные. В них виднелись призраки, тени каких-то людей, должно быть, живших когда-то давно здесь, на Фагрендии. Это место напоминало Драхомиру малый тронный зал Кханготенского дворца, где в пять лет он умудрился поджечь гардины. Только окон здесь не было.

После этих красивых пещер был мост — с резными перилами и тяжёлыми металлическими цепями. Мост был куда больше похож на остальные катакомбы, нежели те пещеры. Он не напоминал те изящные кханготенские сооружения. Он был более мрачен и основателен даже на вид. Мост этот несколько шатался, когда Гарольд и Мир на него ступили, но, впрочем, в остальном казался достаточно надёжным, чтобы решиться по нему пройти.

Лестница тут тоже была — одна и всего лишь на двадцать ступенек. Сразу после моста. Сразу за ней находилась массивная дверь, украшенная резьбой и огромными ручками в виде кобр. Каратель отпер дверь ключом из своей связки — Драхомир так и не понял, откуда у него были эти ключи, впрочем, не спешил спрашивать (это можно было сделать и в академии, после возвращения, когда Гарольд как следует отужинает и отдохнёт).

За дверью была огромная комната — язык не поворачивался называть это место пещерой. Стены здесь были обшиты мрамором, а полом служили огромные гранитные плиты. Потолок был отполирован так, что казался огромным тёмным зеркалом. Мебель тут тоже была — пятнадцать кресел вдоль каждой стены. А ещё — посреди комнаты лежал огромный овальный ковёр, видавший лучшие времена, уже очень старый и потёртый, хотя, Мир был в этом уверен, гостей фагрендских катакомб, что добирался до этого места, было не так уж-то и много. В одной стене была ниша — не слишком глубокая, но с узкой щелью прямо посередине.

Каратель подошёл к этой нише, достал из кармана куртки стилет со странным, светящимся лезвием, провёл этим лезвием по щели и едва успел отстраниться — в нише появился портал. Портал был окружён тусклым оранжевым свечением, которое в самом центре сменялось на светло-голубое.