Фандом: Ориджиналы. В том, что они очутились в фагрендских северных катакомбах, отрезанные от всего остального мира, промокшие, продрогшие и усталые, была вина только Драхомира Астарна, который по своей дурости разозлил гордых и крайне вспыльчивых фагрендцев так, что те в одно мгновение схватились за вилы, копья и кинжалы и гнались за ними вплоть до входа в катакомбы, который тут же задвинули тяжёлым валуном — судя по слухам и разным старым легендам, вход и выход в фагрендские катакомбы был один-единственный.
48 мин, 56 сек 11046
Драхомир подошёл чуть ближе. Свечение вокруг портала плавно меняло свой цвет — от оранжевого оно стало салатового цвета, от салатового изумрудным, а после и вовсе засияло белоснежным огнём. И вдруг снова сменилось — на багровое. И сердцевина вдруг тоже сменила цвет — на алый, словно свежая кровь. Портал манил к себе, звал и одновременно отталкивал, пугал, отстранял. Каратель обернулся, сделал шаг навстречу Миру и ободряющим жестом сжал его плечи.
— Драхомир Астарн, — Гарольд заглянул ученику в глаза, посмотрев столь серьёзно, что у того не хватило духу его перебить, — ты доверишь мне свою жизнь?
Мир посмотрел в портал. Что-то страшное темнело в его глубине. Что-то необъяснимое. Пугающее. От Ядра веяло чем-то таким, с чем едва ли возможно было справиться. Уж без должных привилегий и сил — так точно. Он подумал, что погибнуть в Ядре — далеко не худший вариант. А следом — что Каратель всегда спасал его, всегда принимал удар на себя. Если смерть ожидает его, Драхомира, подумал Астарн, она ожидает и Гарольда Анкраминне тоже. Он посмотрел на Карателя — тот выглядел чересчур настороженным и собранным. Сердце пропустило удар.
— Да, — уверенно кивнул Мир. — Я доверю.
А потом… Потом Гарольд приказал ученику шагнуть в портал. Он не объяснял, не просил, не требовал — он приказал. И Мир послушно сделал шаг вперёд, подойдя вплотную к порталу, что до свечения можно было дотронуться рукой, и усилием воли заставил себя запрыгнуть туда (на это понадобилось много сил, потому что ноги почему-то не хотели ступать туда, потому что больше всего на свете захотелось отойти в сторону).
Ядро встретило его потоком невыносимо густой энергии. Слишком сильной. Слишком яркой. Слишком переменчивой. Она захлёстывала сознание Драхомира целиком, она вышибла из его головы все мысли, кроме странного, необъяснимого восторга и ужаса. Ядро горело, пылало и светилось магией. Оно и было самой магией, питавшей Ибере. Даже больше — оно было самим Ибере. Клубы этой энергии витали в воздухе — это и воздухом назвать-то было нельзя. Миру показалось, что он нырнул в желе, так густо вокруг было. Дышать стало совсем невозможно, и Драхомир Астарн похвалил себя за предусмотрительность, из-за которой он набрал побольше воздуха в грудь до того, как осмелился шагнуть внутрь портала.
Мир не мог толком сказать, какого цвета было пространство вокруг него — по правде говоря, он не успевал запоминать цвета. Он даже и понимать, что он видит, не успевал. Здесь не было слышно никаких звуков — словно бы кто-то заткнул Драхомиру уши чем-нибудь настолько звуконепроницаемым, что через это не мог пробиться даже вопль Катрины Шайлефен. Он то ли плыл, то ли парил в этом вязком и густом потоке энергии и лишь старался не задохнуться. Силы стремительно покидали его, хотя ещё несколько мгновений — или сколько здесь прошло времени — назад Мир ощущал себя полным сил, полным желания бороться и что-то преодолевать.
Драхомир не видел Карателя рядом с собой, но почему-то в этот момент его мало это волновало. Его вообще ничего не волновало в этот момент — только сердце отчего-то готово было выпрыгнуть из груди, а голова совсем отключиться.
— Ну, здравствуй, сын Арго и Елизаветы, — насмешливо произнесло что-то в голове Мира Астарна за секунду до того, как всё вокруг начало темнеть и исчезло.
А следом почему-то эхом раздалось «Драхомир Фольмар»…
Когда Драхомир Астарн открыл глаза, он не сразу понял, где находится. Секундой позже, правда, пришло осознание, что он лежит в своей комнате в одном из отцовских поместий. Кажется, в том, что находилось на Мегроутте, довольно красивом, но вполне обыкновенном во всех смыслах уровне, почти целиком подаренном тётушке Равенне. Это была привычная комната на чердаке — с разрисованным в виде карты звёздного неба потолком, широкой кроватью, на которой не страшно было перекатиться на другой бок, и маленьким слуховым окном. Здесь было довольно свежо — окно, очевидно, было открыто, а Драхомир просто лежал на кровати, переодетый в чистую ночную рубашку, закутанный в шерстяное одеяло, слишком мягкое, очевидно, из матушкиных запасов.
Сначала Мир даже подумал, что всё это — фагрендские катакомбы, големы, руны и Ядро — ему приснилось. В конце-концов, раньше снилось и нечто куда более странное и необъяснимое. Просто так. Ни с того, ни с сего. Просто появлялось в его голове и некоторое время казалось самой настоящей реальностью. Секундой позже пришла мысль — что в таком случае он делал в мегроуттском поместье? Он не слишком-то часто там бывал — тётушка Равенна была не самой приятной женщиной в общении, так что, хоть отец и давал ей денег на все её нужды, бывать здесь он не слишком любил.
У Мегроутта было одно-единственное достоинство, перед которым меркли все недостатки — из всех астарнских уровней он находился ближе всего к Ядру (кажется, отец говорил, что всего один портал, через который и можно было туда попасть). Так что, немудрено, что Гарольд не стал тащить его до Увенке или Цайрама, а приволок сюда — ближе, быстрее, безопаснее.
— Драхомир Астарн, — Гарольд заглянул ученику в глаза, посмотрев столь серьёзно, что у того не хватило духу его перебить, — ты доверишь мне свою жизнь?
Мир посмотрел в портал. Что-то страшное темнело в его глубине. Что-то необъяснимое. Пугающее. От Ядра веяло чем-то таким, с чем едва ли возможно было справиться. Уж без должных привилегий и сил — так точно. Он подумал, что погибнуть в Ядре — далеко не худший вариант. А следом — что Каратель всегда спасал его, всегда принимал удар на себя. Если смерть ожидает его, Драхомира, подумал Астарн, она ожидает и Гарольда Анкраминне тоже. Он посмотрел на Карателя — тот выглядел чересчур настороженным и собранным. Сердце пропустило удар.
— Да, — уверенно кивнул Мир. — Я доверю.
А потом… Потом Гарольд приказал ученику шагнуть в портал. Он не объяснял, не просил, не требовал — он приказал. И Мир послушно сделал шаг вперёд, подойдя вплотную к порталу, что до свечения можно было дотронуться рукой, и усилием воли заставил себя запрыгнуть туда (на это понадобилось много сил, потому что ноги почему-то не хотели ступать туда, потому что больше всего на свете захотелось отойти в сторону).
Ядро встретило его потоком невыносимо густой энергии. Слишком сильной. Слишком яркой. Слишком переменчивой. Она захлёстывала сознание Драхомира целиком, она вышибла из его головы все мысли, кроме странного, необъяснимого восторга и ужаса. Ядро горело, пылало и светилось магией. Оно и было самой магией, питавшей Ибере. Даже больше — оно было самим Ибере. Клубы этой энергии витали в воздухе — это и воздухом назвать-то было нельзя. Миру показалось, что он нырнул в желе, так густо вокруг было. Дышать стало совсем невозможно, и Драхомир Астарн похвалил себя за предусмотрительность, из-за которой он набрал побольше воздуха в грудь до того, как осмелился шагнуть внутрь портала.
Мир не мог толком сказать, какого цвета было пространство вокруг него — по правде говоря, он не успевал запоминать цвета. Он даже и понимать, что он видит, не успевал. Здесь не было слышно никаких звуков — словно бы кто-то заткнул Драхомиру уши чем-нибудь настолько звуконепроницаемым, что через это не мог пробиться даже вопль Катрины Шайлефен. Он то ли плыл, то ли парил в этом вязком и густом потоке энергии и лишь старался не задохнуться. Силы стремительно покидали его, хотя ещё несколько мгновений — или сколько здесь прошло времени — назад Мир ощущал себя полным сил, полным желания бороться и что-то преодолевать.
Драхомир не видел Карателя рядом с собой, но почему-то в этот момент его мало это волновало. Его вообще ничего не волновало в этот момент — только сердце отчего-то готово было выпрыгнуть из груди, а голова совсем отключиться.
— Ну, здравствуй, сын Арго и Елизаветы, — насмешливо произнесло что-то в голове Мира Астарна за секунду до того, как всё вокруг начало темнеть и исчезло.
А следом почему-то эхом раздалось «Драхомир Фольмар»…
Когда Драхомир Астарн открыл глаза, он не сразу понял, где находится. Секундой позже, правда, пришло осознание, что он лежит в своей комнате в одном из отцовских поместий. Кажется, в том, что находилось на Мегроутте, довольно красивом, но вполне обыкновенном во всех смыслах уровне, почти целиком подаренном тётушке Равенне. Это была привычная комната на чердаке — с разрисованным в виде карты звёздного неба потолком, широкой кроватью, на которой не страшно было перекатиться на другой бок, и маленьким слуховым окном. Здесь было довольно свежо — окно, очевидно, было открыто, а Драхомир просто лежал на кровати, переодетый в чистую ночную рубашку, закутанный в шерстяное одеяло, слишком мягкое, очевидно, из матушкиных запасов.
Сначала Мир даже подумал, что всё это — фагрендские катакомбы, големы, руны и Ядро — ему приснилось. В конце-концов, раньше снилось и нечто куда более странное и необъяснимое. Просто так. Ни с того, ни с сего. Просто появлялось в его голове и некоторое время казалось самой настоящей реальностью. Секундой позже пришла мысль — что в таком случае он делал в мегроуттском поместье? Он не слишком-то часто там бывал — тётушка Равенна была не самой приятной женщиной в общении, так что, хоть отец и давал ей денег на все её нужды, бывать здесь он не слишком любил.
У Мегроутта было одно-единственное достоинство, перед которым меркли все недостатки — из всех астарнских уровней он находился ближе всего к Ядру (кажется, отец говорил, что всего один портал, через который и можно было туда попасть). Так что, немудрено, что Гарольд не стал тащить его до Увенке или Цайрама, а приволок сюда — ближе, быстрее, безопаснее.
Страница 13 из 14
