Пуририн-Чан

— Хорошо, пока. О, кстати… А развесить огромный постер с ней прямо посреди Акихабары — это вообще хорошая идея для рекламной кампании? Руководство говорит, что да, но мне что-то после сегодняшнего уже нихуя не весело… — оборвал он фразу.

Гудки снова отрезали связь.

Я медленно опустил телефон на стол, чувствуя, как по спине пробегает холодная волна. Что же за план он придумал?

После того звонка сон как рукой сняло. Я проворочался в липких от пота простынях до четырёх часов вечера, чувствуя себя так, будто меня неделю переезжали катком. В это время Масазо как раз должен был закончить свою первую смену в этом филиале ада.

Телефон зазвонил почти сразу, как я заварил растворимый кофе.

— Акихабара, аркадный зал Sega, — голос Масазо звучал странно — слишком ровно, почти отрешенно.

— Тут не телефонный разговор будет. У меня есть идея. Встретимся там.

Я молча сбросил вызов, накинул куртку и вылетел на улицу.

Огни Акихабары резали глаза, заливая ночной Токио кислотным неоном. На огромном рекламном билборде над перекрестком красовался свежий анонс аниме «Девочка-волшебница Мисаки Пуририн». Розовая ухмылка цифровой твари растянулась на полквадрата, а жутковатый слоган гласил: «Ведьма Гретхен идёт, свой порядок наведёт. Да вот только помешает ей добрая волшебница Мисаки Пуририн! Смотрите в марте 2027. Покупайте на Blu-ray в мае 2027». От одного вида этого плацдарма тошноты меня чуть не вывернуло прямо на тротуар.

В шумном, пропахшем табачным дымом и пиксельным звоном аркадном зале Sega меня уже ждал Масазо. Выглядел он бледным, но на удивление собранным — в руках он крутил пачку дешевых мелков.

— Есть одна идея, — с ходу начал он, стоило мне подойти к нашему столику в дальнем углу.

— Помнишь, когда я тебе в тюрьму письма писал, говорил, что нахожусь в религиозных поисках? В итоге остановился на буддизме и в итоге ничего менять не стал.

Я хмуро кивнул, опускаясь на пластиковый стул:

— Помню. Отлично помню.

— Так вот, в поисках себя меня угораздило зайти в христианскую церковь. И не простую, а православную. Ну, как у русских и греков которая, — понизив голос, затараторил Масазо.

— И познакомился я там с настоятелем храма — отцом Дионисием. Представляешь, парень из Владивостока приехал в Японию проповедовать! Ну, я как-то ради интереса спросил у него, как кроме обычных молитв можно уберечь себя от нечисти в их культуре. И он дал ответ. Только не как священник, а просто как человек. В жесткие рамки христианского канона это, конечно, не вписывается, но он рассказал про повесть их писателя Гоголя… «Вий» называется. Помнишь?

Я напрягся, чувствуя, как по спине пробегают мурашки:

— Читать не читал, но экранизации крутили. И что там?

— А то, что главный герой, чтобы стать для нечисти невидимым и защититься от неё, чертил вокруг себя круг мелом, — глаза Масазо лихорадочно блестели.

— Очертишь пространство — и ты для всякой нечисти становишься невидимым. Здорово, да? Отец Дионисий сам смеялся, мол, литература художественная, но фольклор на чём-то же строится. И я подумал: а почему бы и нет?

Он вытащил из кармана брусок белого школьного мела и бросил его на стол передо мной.

— Я поэтому сегодня и спокойный такой. Похоже, эта херня реально работает, Минато. Когда она снова пришла ко мне во второй половине дня, я просто взял и очертил мелом контур своего офисного кресла. И что ты думаешь? Она ходила вокруг, шарила своими стеклянными глазами, звала «братиком», но в упор меня не видела! Искала, бесновалась, а сделать ничего не могла.

Я уставился на кусок мела на потёртом пластике, а затем на лицо друга. И сидели мы такие: циничный бывший зек, отсидевший пять лет в грязи и бетоне, и человек, который собственными глазами видел, как эта розовая тварь поднимает людей в воздух одной левой.

Наступила ночь. Момент истины.

На этот раз я захватил с собой арсенал профессионального взломщика — связку отмычек, тонкие пластины из пружинной стали и плоскую отвертку. Всё это добро мне в своё время перепало от старого сокамерника по кличке Мастер, который за пару пачек чая мог вскрыть любой сейф в Футю. Правда, учился я по большей части по его байкам в камерном туалете, на практике применять не доводилось.

Конечно, у охраны были общие ключи от всех кабинетов, но я нутром чуял: в кабинете главного сценариста наверняка есть сейф или потайной ящик, запертый на отдельный замок. Что-то, что Кагэяма прятал даже от собственного руководства. Что-то, связанное с истинной природой Пуририн.

Первый час смены шёл сравнительно спокойно, если не считать того, что каждый шорох в вентиляции заставлял меня вздрагивать. Я уже мысленно прикидывал маршрут до третьего этажа, как вдруг воздух в комнате охраны резко потяжелел, пахнув жжёным пластиком и дешёвой клубникой.