Пуририн-Чан

— Я всё знаю, Кагэяма, — бросил я ему прямо в лицо, преграждая путь к лестнице.

— Хочешь — отправляй меня обратно на нары за взлом, но я вскрыл твой сейф. Знаю про твоё путешествие в Лимож, знаю про французский манускрипт и про то, как ты её призвал. Отвечай честно: это было намеренно? Ты с самого начала планировал весь этот кошмар?

Кагэяма осёкся. Ноги у него подогнулись, он рухнул на ближайший стул, закрыв лицо дрожащими ладонями. Паника на его лице сменилась тупым, липким отчаянием человека, у которого рухнул весь безумный карточный домик.

— Нет… — всхлипнул он, сглотнув вязкую слюну.

— Клянусь, не намеренно…

И он начал выкладывать всё, срываясь на шёпот:

— Когда я купил этот чёртов фолиант у того странного типа в Лиможе за двести евро, я думал, что меня просто развели как лоха на сувениры для туристов. Разглядывал его уже здесь, в Токио, и офигевал от того, что в средневековой Европе существовали какие-то детализированные рисунки девочек, точь-в-точь как современные аниме-персонажи. Ну, думал, мистификация какая-то, шняга для дураков. Но на последних страницах наткнулся на этот ритуал призыва. Мне стало безумно интересно — обманул меня этот Гийом или в старых сказках действительно была доля правды?

Он тяжело сглотнул, вспоминая тот роковой вечер.

— Мы решили проверить это вместе с генеральным директором, Хацунэ. Специально остались после рабочего времени, когда все уже разошлись, спустились в архив. Начертили на полу пентаграмму, обрисовали стены сигилами Лилит, как было указано в тексте, зажгли свечи. Я зачитал заклинание на своём ужасном, ломаном французском… И тут в центре круга материализовалась она. Мы тогда до последнего не верили, думали, массовый психоз или фокус какой-то.

Лицо сценариста искривилось в гримасе липкого ужаса:

— Но потом Хацунэ поплатился за своё неверие. Она даже глазом не моргнула — просто протянула руку, ткнула в него пальцем, и кровь из его тела мгновенно вылилась наружу, она высосала его досуха, буквально как вампир! А потом заставила меня использовать эту кровь, чтобы дорисовать её символы на стенах… Я сразу рухнул на колени, рыдал, молил о пощаде. Она запретила даже хоронить Хацунэ, его тело так и осталось лежать в углу архива.

Кагэяма сжался в комок, обхватив плечи руками:

— А потом она потребовала, чтобы я встал, посмотрел ей в глаза и объяснил, где она находится и какой сейчас год. Я дрожащим голосом всё рассказал — про Токио, про XXI век, про культуру, интернет и фанатов. Узнав всё это, она жутко ухмыльнулась и велела немедленно начать работу над проектом, который поможет ей вернуть прежнее могущество. Выбора у меня не было. Шаг вправо, шаг влево — и она бы высосала меня точно так же, как Хацунэ. Всю студию это создание держало в заложниках целый год. Целый чёртов год она психологически изводила нас, крутила нами как куклами… Представляешь? Она даже профессиональные правки в наши раскадровки вносила, учила, как правильно делать анимацию, чтобы зрители прониклись нужной дозой безумия.

Из темноты коридора бесшумно вышел отец Дионисий. Его массивный восьмиконечный крест глухо звякнул о пуговицу рясы. Священник бросил тяжёлый, оценивающий взгляд на сжавшегося в кресле Кагэяму, а затем перевёл его на меня.

— Ну что, сценарист, доигрался в творца? — голос батюшки прозвучал гулко и сурово в утренней тишине остывающей студии.

— Ты хоть понимаешь, с кем ты связался и кого выпустил в мир? Это была не просто сказочная героиня для твоих отаку. Это демон Лилит. По древним преданиям — первая жена Адама, та самая гордая бунтарка, которая отказалась ему подчиняться и ушла во тьму, возненавидев весь человеческий род. Невозможно даже представить, что она имела такой извращённый облик.

Кагэяма заторможенно кивнул, боясь поднять глаза на священника.

Я положил руку на плечо сценариста, давая понять, что допрашивать его дальше бессмысленно, и повернулся к батюшке:

— Кагэяма, познакомься. Это отец Дионисий, духовник из России. Именно его вера и его молитвы спасли студию и неизвестно сколько жизней в этом городе.

Сценарист поднял на священника затуманенный, полный шока взгляд и неожиданно тихо, искренне произнёс:

— Спасибо вам… Если бы не вы, я бы так и остался её марионеткой. Или лежал бы рядом с Хацунэ.

Кагэяма резко встал. В его глазах больше не было того фанатичного блеска, с которым он годами выстраивал концепт «Мисаки Пуририн». Все амбиции, связанные с этим творением, рухнули в один миг.

— Аниме я бросать не собираюсь, это моя профессия и моя жизнь, — глухо произнёс он, направляясь к своему рабочему столу.

— Но проект «Мисаки Пуририн» закрывается навсегда. Всё отменяется. Никаких работ по нему больше не будет.

Он начал сгребать со столов папки с концепт-артами, рекламные буклеты, постеры с розоволосой маской и сбрасывать их в железную урну. Чиркнула зажигалка — и яркое пламя жадно сожгло листы, превращая их в чёрный пепел.