«Мертвецы должны лежать смирно. Джон Мерти следит за этим лично. Винтовка в его руках хладнокровно добивает тех, кто умер окончательно, и щадит тех, в ком зарождается новая, противоестественная жизнь. Но самый большой ужас ждет утреннюю смену, которая точно знает: Джон Мерти уже три недели лежит в закрытом гробу…».
5 мин, 54 сек 3
Все поспешили уходить. Завтра был официальный выходной, и коллеги буквально вылетали из здания, на ходу застегивая куртки и напевая что-то веселое. Я же решил тоже не задерживаться. Быстро доделал оставшуюся бумажную работу, запер пару шкафов и сел в кресло, лениво поглядывая на часы. До конца смены оставалось всего ничего. В морге стояла непривычная, почти звенящая тишина.
И тут её нарушил странный звук.
Из глубины длинного, кафельного коридора донеслось тяжелое, металлическое скрежетание. Кто-то медленно шёл, волоча по полу тяжелый ствол винтовки. *Шорох шага… металлический лязг… шорох шага.* Меня это сильно напрягло. В такое время в корпусе не должно было быть никого, кроме охраны на первом этаже, но охранники не носят с собой карабины.
Я осторожно поднялся, приоткрыл тяжелую дверь и выглянул наружу.
В тусклом люминесцентном свете я узнал его не сразу. Это был Джон Мерти — мой бывший коллега, который уже пару недель как числился в официальном отпуске. Но то, как он выглядел, заставило мои волосы встать дыбом.
Его лицо… Правая половина была изуродована огромным, давно зажившим, бугристым ожогом. Но хуже всего были глаза. Радужки были не как у обычного человека — они светились неестественным, ядовито-ярко-жёлтым цветом, безжизненно застыв в глазнице. Джон сильно хромал на правую ногу, наваливался на бок и волочил за собой ружье, издавая горлом жуткий, утробный хрип.
Я замер, прижавшись спиной к косяку. Разум отказывался понимать, что он тут делает и что с ним произошло на этом чертовом «отдыхе». Но когда он подошел ближе, свет упал на его шею и открытые запястья. Меня обдал резкий, удушливый запах формалина вперемешку с чем-то сладковато-гнилостным. Его кожа местами потемнела и буквально отслаивалась. Джон сгнил. Он был мертв уже не первый день.
Преодолевая подступающий к горлу ком, я еле как выдавил из себя:
— Джон… что… что ты здесь делаешь?
Мерти остановился. Его голова дернулась, суставы шеи издали сухой, пугающий хруст. Жёлтые глаза уставились прямо на меня. Тот лишь хрипло и треща, будто через сломанный динамик, ответил:
— Работа такая…
И пошел дальше. Тяжелые шаги и лязг винтовки начали удаляться в сторону самого дальнего крыла — к холодильным камерам глубокой заморозки, куда отвозили неопознанные тела.
Я должен был бежать. Логика кричала, что нужно бросить всё и мчаться к выходу. Но вместо этого я, словно завороженный, пошел за ним на цыпочках, стараясь не издавать ни звука.
Джон подошел к массивной железной двери спецблока. Он не стал вводить код. Он просто навалился на нее своим гниющим весом, и замок с мясом вылетел из пазов, издав оглушительный скрежет. Внутри блока было темно и веяло ледяным холодом.
Мерти вошел внутрь. Я заглянул в дверной проем. Джон остановился посреди комнаты, поднял винтовку и с глухим стуком передернул затвор. Из темноты, из глубин незапертых ячеек для трупов, начал доноситься другой звук. Шорох пластиковых мешков. Скрип выдвигающихся стальных каталок. И тихое, скользкое шуршание десятков голых ног по ледяному полу.
Они просыпались. Те, кто не должен был двигаться.
Джон поднял винтовку, целясь в темноту, и его жёлтые глаза хищно блеснул. В этот момент я понял, почему его «отпуск» начался сразу после того, как в морг начали привозить странные тела с лесных окраин. Джон не был здесь гостем. Он был здесь ночным пастухом.
Я медленно попятился назад, стараясь не закричать от ужаса, когда за моей спиной, в тишине коридора, раздался первый оглушительный выстрел.
Зайдя внутрь, Джон Мерти не стал сразу стрелять. Он начал что-то искать среди металлических столов и шкафов с инструментами. Его гнилые пальцы скребли по поверхностям, пока он не наткнулся на тяжелую коробку. Патроны. Мерти глухо хрипнул, методично забил магазин винтовки и тяжелой походкой направился прямиком к морозильным камерам, где ровными рядами лежали покойники.
Он начал проверять их. Один за другим. Джон хладнокровно вскидывал оружие и стрелял трупам прямо в голову, проверяя, мертвы ли они окончательно. Глухие выстрелы эхом разносились по кафельному залу. Но когда Мерти подошел к третьему телу и уже был готов нажать на спуск, труп резко пошевелился. Его пальцы судорожно дернулись, а из синеющих губ вырвался тихий вздох.
Я замер, ожидая выстрела. Но Джон… просто опустил ствол и прошел мимо.
В этот момент я оцепенел. До меня дошел весь ужас происходящего: Мерти расстреливал тех, кто действительно был мертв, но оставлял в живых тех, кто начинал *обращаться*. Ему были нужны эти оживающие чудовища. Разум завопил: надо выбираться отсюда, и как можно скорее!
И тут её нарушил странный звук.
Из глубины длинного, кафельного коридора донеслось тяжелое, металлическое скрежетание. Кто-то медленно шёл, волоча по полу тяжелый ствол винтовки. *Шорох шага… металлический лязг… шорох шага.* Меня это сильно напрягло. В такое время в корпусе не должно было быть никого, кроме охраны на первом этаже, но охранники не носят с собой карабины.
Я осторожно поднялся, приоткрыл тяжелую дверь и выглянул наружу.
В тусклом люминесцентном свете я узнал его не сразу. Это был Джон Мерти — мой бывший коллега, который уже пару недель как числился в официальном отпуске. Но то, как он выглядел, заставило мои волосы встать дыбом.
Его лицо… Правая половина была изуродована огромным, давно зажившим, бугристым ожогом. Но хуже всего были глаза. Радужки были не как у обычного человека — они светились неестественным, ядовито-ярко-жёлтым цветом, безжизненно застыв в глазнице. Джон сильно хромал на правую ногу, наваливался на бок и волочил за собой ружье, издавая горлом жуткий, утробный хрип.
Я замер, прижавшись спиной к косяку. Разум отказывался понимать, что он тут делает и что с ним произошло на этом чертовом «отдыхе». Но когда он подошел ближе, свет упал на его шею и открытые запястья. Меня обдал резкий, удушливый запах формалина вперемешку с чем-то сладковато-гнилостным. Его кожа местами потемнела и буквально отслаивалась. Джон сгнил. Он был мертв уже не первый день.
Преодолевая подступающий к горлу ком, я еле как выдавил из себя:
— Джон… что… что ты здесь делаешь?
Мерти остановился. Его голова дернулась, суставы шеи издали сухой, пугающий хруст. Жёлтые глаза уставились прямо на меня. Тот лишь хрипло и треща, будто через сломанный динамик, ответил:
— Работа такая…
И пошел дальше. Тяжелые шаги и лязг винтовки начали удаляться в сторону самого дальнего крыла — к холодильным камерам глубокой заморозки, куда отвозили неопознанные тела.
Я должен был бежать. Логика кричала, что нужно бросить всё и мчаться к выходу. Но вместо этого я, словно завороженный, пошел за ним на цыпочках, стараясь не издавать ни звука.
Джон подошел к массивной железной двери спецблока. Он не стал вводить код. Он просто навалился на нее своим гниющим весом, и замок с мясом вылетел из пазов, издав оглушительный скрежет. Внутри блока было темно и веяло ледяным холодом.
Мерти вошел внутрь. Я заглянул в дверной проем. Джон остановился посреди комнаты, поднял винтовку и с глухим стуком передернул затвор. Из темноты, из глубин незапертых ячеек для трупов, начал доноситься другой звук. Шорох пластиковых мешков. Скрип выдвигающихся стальных каталок. И тихое, скользкое шуршание десятков голых ног по ледяному полу.
Они просыпались. Те, кто не должен был двигаться.
Джон поднял винтовку, целясь в темноту, и его жёлтые глаза хищно блеснул. В этот момент я понял, почему его «отпуск» начался сразу после того, как в морг начали привозить странные тела с лесных окраин. Джон не был здесь гостем. Он был здесь ночным пастухом.
Я медленно попятился назад, стараясь не закричать от ужаса, когда за моей спиной, в тишине коридора, раздался первый оглушительный выстрел.
Зайдя внутрь, Джон Мерти не стал сразу стрелять. Он начал что-то искать среди металлических столов и шкафов с инструментами. Его гнилые пальцы скребли по поверхностям, пока он не наткнулся на тяжелую коробку. Патроны. Мерти глухо хрипнул, методично забил магазин винтовки и тяжелой походкой направился прямиком к морозильным камерам, где ровными рядами лежали покойники.
Он начал проверять их. Один за другим. Джон хладнокровно вскидывал оружие и стрелял трупам прямо в голову, проверяя, мертвы ли они окончательно. Глухие выстрелы эхом разносились по кафельному залу. Но когда Мерти подошел к третьему телу и уже был готов нажать на спуск, труп резко пошевелился. Его пальцы судорожно дернулись, а из синеющих губ вырвался тихий вздох.
Я замер, ожидая выстрела. Но Джон… просто опустил ствол и прошел мимо.
В этот момент я оцепенел. До меня дошел весь ужас происходящего: Мерти расстреливал тех, кто действительно был мертв, но оставлял в живых тех, кто начинал *обращаться*. Ему были нужны эти оживающие чудовища. Разум завопил: надо выбираться отсюда, и как можно скорее!
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
