«Мертвецы должны лежать смирно. Джон Мерти следит за этим лично. Винтовка в его руках хладнокровно добивает тех, кто умер окончательно, и щадит тех, в ком зарождается новая, противоестественная жизнь. Но самый большой ужас ждет утреннюю смену, которая точно знает: Джон Мерти уже три недели лежит в закрытом гробу…».
Я лихорадочно огляделся и вдруг заметил в дальнем углу вскрытый труп. Как он, блядь, вообще там оказался?! Накануне этого стола там точно не было. Но выбирать не приходилось: я присмотрелся и похолодел. Внутри его развороченного, вскрытого живота, прямо между потемневших органов, тускло поблескивала связка ключей. Кто-то зашил или просто бросил их туда.
Сжав зубы от отвращения, я сделал шаг вперед, собираясь забрать их. Но не успел. Джон резко шагнул к столу, с омерзительным звуком схватил этот вскрытый труп за волосы и рывком сдернул на пол. Мерти потащил его за собой, волоча по всему моргу, оставляя на кафеле темный, липкий след.
Спасаясь от него, я метнулся в сторону и шмыгнул в крематорий — подсобку, где сжигают останки. Я забился в самый темный угол, задыхаясь от собственного сердцебиения. Через секунду в дверном проеме показался длинный, жуткий силуэт с коричневыми короткими волосами. Джон. Он дотащил мертвеца до печи, с глухим стуком швырнул труп вместе с ключами прямо в раскаленное жерло и захлопнул тяжелую заслонку. Огонь взревел, уничтожая мой единственный шанс на побег.
Мерти медленно повернулся в мою сторону. Его ярко-жёлтые глаза зафиксировался на мне в темноте подсобки.
— Ты должен остаться здесь до конца смены, — проскрежетал он.
Я, едва сдерживая дрожь во всем теле, еле как спросил:
— Почему?…
Тот снова ответил своей страшной, въевшейся в мертвый мозг фразой:
— Работа такая.
Я промолчал. Спорить с покойником, у которого в руках винтовка, было самоубийством. Всю ночь я просидел в этом углу, слушая, как за стеной шевелятся те, кого Джон оставил «жить».
На утро, как только пришла дневная смена, я выскочил к коллегам. Лицо у меня было белым как мел. Я наперебой, захлебываясь словами, рассказал всем об этом кошмаре. Конечно, мне никто не поверил. Меня подняли на смех, списав всё на галлюцинации от переутомления.
Тогда, разозлившись, я пошел к посту охраны, поднял архивы видеокамер и молча вывел запись на большой монитор. Все сгрудились у экрана. Смех оборвался мгновенно. В комнате повисла мертвая, оглушительная тишина. На экране четко было видно гниющего Мерти с винтовкой и меня, забившегося в угол крематория.
Все замолчали, не зная, что сказать. Наконец, тишину нарушил тихий, дрожащий голос. Меллиса, самая робкая из нас, которая занималась реставрацией трупов и посмертным макияжем, сделала шаг назад. Ее лицо побледнело, а губы затряслись. Она посмотрела на нас и тихо произнесла:
— Это невозможно… Он умер три недели назад. Его нашли в лесу у обочины. И… это я зашивала его тело перед закрытым гробом.