Эпоха 20-30-х годов прошлого столетия запечатлена в истории не только «стройками социализма», Великой депрессией и рождением джаза. Именно в эти годы человечество сделало решающий шаг в покорении воздушного океана. Мы до сих пор помним фантастические перелеты на дальние расстояния наших летчиков Чкалова, Леваневского, Громова и пр. Но справедливости ради нельзя не сказать о том, что своих героев имели и другие страны. В США таковым был Чарльз Линдберг — пилот, первым в мире сумевший преодолеть Атлантику.
107 мин, 24 сек 10085
К обоснованности всех этих гипотез предстоит еще вернуться не раз. Пока же стоит заметить, что кажущаяся внушительность умопостроений не должна сбивать читателя с толку. Как говорил шварцевский Мюнгхаузен: «величайшие глупости на свете делаются с серьезным выражением лица».
Результаты громогласной активности полковника Шварцкопфа не замедлили сказаться. Уже 4 марта Линдберг получил новое послание от похитителей. В нем содержалась брань по поводу того, что он не выполнил требование преступников и оповестил полицию. Похитители объявляли, что увеличивают сумму выкупа до 70 тыс. $, так сказать, в назидание строптивому папаше.
Предпологая, что это письмо м. б. перехвачено полицией и потому не будет получено Чарльзом Линдбергом, преступники продублировали его, послав копию в офис адвоката Брикенбриджа. Там письмо было получено 5 марта 1932 г. Напомним, что сам адвокат был весьма невысокого мнения о криминалистических талантах полковника Шварцкопфа и не скрывал это от Линдберга. Нетрудно понять сколь тяжело ранили последнего все эти события: он вспоминал предостережения Брикенбриджа и, конечно же, корил себя на неосмотрительное обращение к бестолковым полицейским.
Тяжело переживая события последних дней, обвиняя самого себя в неблагоразумном поведении, Чарльз Линдберг обратился через газеты к преступникам. Он просил не причинять вреда малышу, заявлял о готовности заплатить выкуп и предлагал преступникам выбрать посредника для ведения личных переговоров (т. е. минуя полицию). Энн Морроу поддержала мужа и сообщила рацион и график приема пищи сыном, надеясь, что это поможет похитителям правильно его кормить.
Нетрудно догадаться, что эти публикации, а также многочисленные комментарии в разделах криминальной хроники, вызывали живой отклик большого числа людей. Некоторые из них демонстрировали намерение помочь Чарльзу Линдбергу в его горе.
Так, в начале марта к нему приехал мафиози Микки Роснер, крупный нью-йорксий бутлегер. Он заявил, что не сомневается в том, что ребенка похитили профессиональные киднэпперы, которые должны быть, в принципе, известны в уголовном мире. Покусившись на сына «Героя Америки» эти люди поступили не по понятиям и потому их следовало наказать. Роснер предложил Линдбергу помочь в их задержании«по своим каналам» и попросил у полковника на«сопутствующие расходы»3,5 тыс.$. Конечно, Линдбергу следовало бы насторожиться: подобная сумма для серьезного мафиози была совсем невелика и если бы он в самом деле хотел бы помочь что называется«из принципа», то сделал бы это без упоминания о подобной оплате. Но раз упоминание о сумме все же прозвучало, то пожалуй, следовало усомниться в серьезности сделанного предложения.
Линдберг об этом не подумал и винить его в подобном легкомыслии вряд ли стоит. В те мартовские дни он пребывал в таком состоянии, при котором был готов на сотрудничество с кем угодно, лишь бы только это имело какой-то результат. Без долгих разговоров Линдберг заплатил Роснеру названную сумму и тот авторитено заверил, что его «лучшие люди» — Сальваторе Спитале и Ирвин Битз — немедленно возьмутся за розыски. Как нетрудно догадаться, миновала неделя, за ней вторая, а потом третья… Ребенка бандиты не нашли и Роснер более не показывался на глаза полковнику.
В небольшой нью-йоркской газете «Бронкс хоум ньюс» 8 марта 1932 г. появилась заметка, представлявшая собой открытое письмо некоего Джона Ф. Кондона, с которым тот обращался к похитителям Линдберга-младшего. В довольно сумбурном послании, явно грешащим неуместным в такой ситуации высоким слогом, Кондон заявлял, что готов заплатить похитителям еще 1 тыс. $ в дополнение к выкупу Чарльза Линдберга, лишь бы только похитители не причиняли вреда ребенку.
И уже утром 9 марта Кондон получил послание преступников, которое состояло из двух частей: собственно письма Кондону и запечатанного конверта, который надлежало вручить лично в руки Чарльзу Линдбергу.
В письме сообщалось, что преступники согласны взять Кондона в посредники; помимо этого приводился текст сообщения, которое надлежало опубликовать в газете «Нью-Йорк америкэн» в разделе частных объявлений после того, как деньги будут подготовлены к передаче.
Окрыленный успехом своего начинания, Джон Кондон помчался к Чарльзу Линдбергу.
Именно в этот день — 9 марта 1932 г. — состоялось их знакомство. Это необходимо подчеркнуть для правильного понимания последующих событий. Многие публикации не касаются этого нюанса из-за чего складывается превратное мнение, будто Кондон был стародавним другом семьи Линдберг. Между тем, это совершенно не так. Анализируя ситуацию, нельзя отделаться от странного ощущения, что Джон Кондон ловко поставил себя в эпицентр событий, фактически навязав Линдбергу собственное участие.
Результаты громогласной активности полковника Шварцкопфа не замедлили сказаться. Уже 4 марта Линдберг получил новое послание от похитителей. В нем содержалась брань по поводу того, что он не выполнил требование преступников и оповестил полицию. Похитители объявляли, что увеличивают сумму выкупа до 70 тыс. $, так сказать, в назидание строптивому папаше.
Предпологая, что это письмо м. б. перехвачено полицией и потому не будет получено Чарльзом Линдбергом, преступники продублировали его, послав копию в офис адвоката Брикенбриджа. Там письмо было получено 5 марта 1932 г. Напомним, что сам адвокат был весьма невысокого мнения о криминалистических талантах полковника Шварцкопфа и не скрывал это от Линдберга. Нетрудно понять сколь тяжело ранили последнего все эти события: он вспоминал предостережения Брикенбриджа и, конечно же, корил себя на неосмотрительное обращение к бестолковым полицейским.
Тяжело переживая события последних дней, обвиняя самого себя в неблагоразумном поведении, Чарльз Линдберг обратился через газеты к преступникам. Он просил не причинять вреда малышу, заявлял о готовности заплатить выкуп и предлагал преступникам выбрать посредника для ведения личных переговоров (т. е. минуя полицию). Энн Морроу поддержала мужа и сообщила рацион и график приема пищи сыном, надеясь, что это поможет похитителям правильно его кормить.
Нетрудно догадаться, что эти публикации, а также многочисленные комментарии в разделах криминальной хроники, вызывали живой отклик большого числа людей. Некоторые из них демонстрировали намерение помочь Чарльзу Линдбергу в его горе.
Так, в начале марта к нему приехал мафиози Микки Роснер, крупный нью-йорксий бутлегер. Он заявил, что не сомневается в том, что ребенка похитили профессиональные киднэпперы, которые должны быть, в принципе, известны в уголовном мире. Покусившись на сына «Героя Америки» эти люди поступили не по понятиям и потому их следовало наказать. Роснер предложил Линдбергу помочь в их задержании«по своим каналам» и попросил у полковника на«сопутствующие расходы»3,5 тыс.$. Конечно, Линдбергу следовало бы насторожиться: подобная сумма для серьезного мафиози была совсем невелика и если бы он в самом деле хотел бы помочь что называется«из принципа», то сделал бы это без упоминания о подобной оплате. Но раз упоминание о сумме все же прозвучало, то пожалуй, следовало усомниться в серьезности сделанного предложения.
Линдберг об этом не подумал и винить его в подобном легкомыслии вряд ли стоит. В те мартовские дни он пребывал в таком состоянии, при котором был готов на сотрудничество с кем угодно, лишь бы только это имело какой-то результат. Без долгих разговоров Линдберг заплатил Роснеру названную сумму и тот авторитено заверил, что его «лучшие люди» — Сальваторе Спитале и Ирвин Битз — немедленно возьмутся за розыски. Как нетрудно догадаться, миновала неделя, за ней вторая, а потом третья… Ребенка бандиты не нашли и Роснер более не показывался на глаза полковнику.
В небольшой нью-йоркской газете «Бронкс хоум ньюс» 8 марта 1932 г. появилась заметка, представлявшая собой открытое письмо некоего Джона Ф. Кондона, с которым тот обращался к похитителям Линдберга-младшего. В довольно сумбурном послании, явно грешащим неуместным в такой ситуации высоким слогом, Кондон заявлял, что готов заплатить похитителям еще 1 тыс. $ в дополнение к выкупу Чарльза Линдберга, лишь бы только похитители не причиняли вреда ребенку.
И уже утром 9 марта Кондон получил послание преступников, которое состояло из двух частей: собственно письма Кондону и запечатанного конверта, который надлежало вручить лично в руки Чарльзу Линдбергу.
В письме сообщалось, что преступники согласны взять Кондона в посредники; помимо этого приводился текст сообщения, которое надлежало опубликовать в газете «Нью-Йорк америкэн» в разделе частных объявлений после того, как деньги будут подготовлены к передаче.
Окрыленный успехом своего начинания, Джон Кондон помчался к Чарльзу Линдбергу.
Именно в этот день — 9 марта 1932 г. — состоялось их знакомство. Это необходимо подчеркнуть для правильного понимания последующих событий. Многие публикации не касаются этого нюанса из-за чего складывается превратное мнение, будто Кондон был стародавним другом семьи Линдберг. Между тем, это совершенно не так. Анализируя ситуацию, нельзя отделаться от странного ощущения, что Джон Кондон ловко поставил себя в эпицентр событий, фактически навязав Линдбергу собственное участие.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 4 из 33
