Обращаясь к тёмным силам, каждый из нас хотел бы узнать тайны, зашифрованные в теле, или хотя бы просто услышать о себе приятные слова. Однако за каждый дар нужно платить...
Добавить в моё избранное
32 мин, 42 сек 799
Рукавами своей чёрной шубы Маша пыталась протереть лобовое, но это не сильно помогло. Тогда она включила печку на максимум. Из вентиляционных отверстий пластиковой панели салона загудел звук вентилятора, всасывающего воздух с огромной скоростью.
Помада выскользнула из руки и упала в щель между сиденьем и дверцей. «Дерьмо!» — вырвалось из её пропитанного спиртом рта. Опустив ручник, не дождавшись сбрасывания оборотов двигателя, Мария тронулась задним ходом на дорогу с выезда. Свет еле проникал в салон автомобиля из-за налепленного снега, снаружи и запотевшего конденсата. Наверное, впервые Марии пришлось применить свои способности, чтобы предсказать, куда повернуть, ибо через замерзшую корку льда ничего не видно. В голове всё смешивалось, щуря свои глаза, девушка пытается разглядеть, хоть что-то, но всё тщетно. Со стороны казалось, что большой сугроб катится на колёсах и издает шум мотора, пробираясь сквозь январский вечер.
— Тупой мальчишка, «Вы всё врёте, придумываете» гадёныш. — причитала она. Вино — такой напиток, оно показывает все свои чудесные свойства, только когда вкусивший его человек встанет. Употребивший моментально обзаведётся эффектом дезориентации. В таком состоянии тяжело контролировать своё тело, а уж тем более силу нажатия подачи педали газа. Иногда она передерживала её, поднимая обороты до четырёх тысяч, и машина, рычащая немного виляла и пробуксовывала на очень скользкой дороге. От дома Ксюши до дома Марии всего несколько метров…
**
Глаза попытались открыться, но что-то им мешало. Перед её взором сложными фигурами расплывались чёрные еле прозрачные пятна. От такого недуга холодные руки сами тянутся к зрительным органам, чтобы хоть как-то прогнать взбаламутившуюся муть. Мария подняла голову, на лбу остался красный отпечаток от рулевого колеса.
— Я что… Унсула… — проговорила девушка, ощущалось легкое головокружение с сопутствующими помехами перед глазами. К тому же в салоне автомобиля почти ничего не было видно, всё засыпал вечерний снег. Через какое-то время расплывчатые причудловатые узоры пропали, девушка потянула ручку двери на себя, та с хрустом открылась, видимо, примёрзла. Свет от фонарного столба ударил прямо в глаза, такой знакомый и противный, и в туже секунду Марфа осознала, где находится. Это противное оранжевое свечение, которое вечно бьёт в окно её квартиры, она узнает из тысячи. Машина, заваленная снегом, стояла у подъезда, похоже, Мария приехала и уснула прямо за рулём, видимо, две бутылки были лишними. Вокруг стояли такие же заснеженные припаркованные автомобили, осыпанные белым снегом, на вид не хуже автомобиля девушки, выстраиваясь в линию белых холмов.
Рыжеволосая закрыла автомобиль и стала потихоньку подходить к входной двери подъезда, руки лезли в карман, нащупывая ключи. Все окна многоквартирного дома были тёмными, соседи уже спали. «Наверно, около часу ночи» — подумала Мария. Нащупав магнитный брелок, она приложила его к домофону, и дверь с писком открылась. Девушка вошла внутрь, её правая рука издавала какую-то мелодичную боль, не сильную, но не приятную, растянутую, в меру терпимую.
Шаги эхом раздавались по подъезду первого этажа, на котором жила противная бабка, характером схожая с сыном Лены. Такая же вредная и не воспитанная, с ней у девушки всегда были проблемы. Проходя мимо её квартиры, можно было услышать неприятные слова: «Губашлёпка, опять провоняла своими смрадными духами весь подъезд». Вспоминая всё это, Маша проскочила этот этаж в двойне быстрее, затем прошлёпала второй, третий, четвёртый, на котором тускло горела люминесцентная лампа, пытающаяся вспыхнуть ярким светом.
Наконец пятый этаж, родная квартира, перед входом постелен коврик с необычными надписями, не как у всех: «Добро пожаловать!». Марфа заказала специально вышитый «кастомный» с её знаком зодиака и непонятными буквами, смысл которых понимала только одна она. Дверь открылась, в проходе квартиры было очень темно, она не сразу сообразила почему так, наверное, опять потемнело в глазах. Не задумываясь об этом, девушка перешагнула порог и захлопнула за собой дверь, ей побыстрее захотелось оказаться в постели. Желательно одной, без хрипящего мужа, которого она выгоняла спать на матрас. Левой рукой она потянулась к выключателю, но не смогла его нащупать, мышечная память вроде её никогда не подводила, и выключатель был здесь. В квартире темнее ночи, на местах, где обычно располагались окна, не исходило ни единого проблеска света. Девушка хотела зажечь фонарик на смартфоне, но тут же вспомнила, что оставила его в машине вместе с сумкой.
— Миша! — прокричала она мужу, ответа не последовало. Вдобавок, на слух ощущалось, что акустика в доме изменилась, стала другой. Ощупью Маша передвигалась по коридору, тактильно не ощущая знакомые поверхности стен и пола. Несмотря на позднюю ночь, девушка решила окликнуть семью: «Дети, Миша, вы дома!» Ответа вновь не последовало.
Помада выскользнула из руки и упала в щель между сиденьем и дверцей. «Дерьмо!» — вырвалось из её пропитанного спиртом рта. Опустив ручник, не дождавшись сбрасывания оборотов двигателя, Мария тронулась задним ходом на дорогу с выезда. Свет еле проникал в салон автомобиля из-за налепленного снега, снаружи и запотевшего конденсата. Наверное, впервые Марии пришлось применить свои способности, чтобы предсказать, куда повернуть, ибо через замерзшую корку льда ничего не видно. В голове всё смешивалось, щуря свои глаза, девушка пытается разглядеть, хоть что-то, но всё тщетно. Со стороны казалось, что большой сугроб катится на колёсах и издает шум мотора, пробираясь сквозь январский вечер.
— Тупой мальчишка, «Вы всё врёте, придумываете» гадёныш. — причитала она. Вино — такой напиток, оно показывает все свои чудесные свойства, только когда вкусивший его человек встанет. Употребивший моментально обзаведётся эффектом дезориентации. В таком состоянии тяжело контролировать своё тело, а уж тем более силу нажатия подачи педали газа. Иногда она передерживала её, поднимая обороты до четырёх тысяч, и машина, рычащая немного виляла и пробуксовывала на очень скользкой дороге. От дома Ксюши до дома Марии всего несколько метров…
**
Глаза попытались открыться, но что-то им мешало. Перед её взором сложными фигурами расплывались чёрные еле прозрачные пятна. От такого недуга холодные руки сами тянутся к зрительным органам, чтобы хоть как-то прогнать взбаламутившуюся муть. Мария подняла голову, на лбу остался красный отпечаток от рулевого колеса.
— Я что… Унсула… — проговорила девушка, ощущалось легкое головокружение с сопутствующими помехами перед глазами. К тому же в салоне автомобиля почти ничего не было видно, всё засыпал вечерний снег. Через какое-то время расплывчатые причудловатые узоры пропали, девушка потянула ручку двери на себя, та с хрустом открылась, видимо, примёрзла. Свет от фонарного столба ударил прямо в глаза, такой знакомый и противный, и в туже секунду Марфа осознала, где находится. Это противное оранжевое свечение, которое вечно бьёт в окно её квартиры, она узнает из тысячи. Машина, заваленная снегом, стояла у подъезда, похоже, Мария приехала и уснула прямо за рулём, видимо, две бутылки были лишними. Вокруг стояли такие же заснеженные припаркованные автомобили, осыпанные белым снегом, на вид не хуже автомобиля девушки, выстраиваясь в линию белых холмов.
Рыжеволосая закрыла автомобиль и стала потихоньку подходить к входной двери подъезда, руки лезли в карман, нащупывая ключи. Все окна многоквартирного дома были тёмными, соседи уже спали. «Наверно, около часу ночи» — подумала Мария. Нащупав магнитный брелок, она приложила его к домофону, и дверь с писком открылась. Девушка вошла внутрь, её правая рука издавала какую-то мелодичную боль, не сильную, но не приятную, растянутую, в меру терпимую.
Шаги эхом раздавались по подъезду первого этажа, на котором жила противная бабка, характером схожая с сыном Лены. Такая же вредная и не воспитанная, с ней у девушки всегда были проблемы. Проходя мимо её квартиры, можно было услышать неприятные слова: «Губашлёпка, опять провоняла своими смрадными духами весь подъезд». Вспоминая всё это, Маша проскочила этот этаж в двойне быстрее, затем прошлёпала второй, третий, четвёртый, на котором тускло горела люминесцентная лампа, пытающаяся вспыхнуть ярким светом.
Наконец пятый этаж, родная квартира, перед входом постелен коврик с необычными надписями, не как у всех: «Добро пожаловать!». Марфа заказала специально вышитый «кастомный» с её знаком зодиака и непонятными буквами, смысл которых понимала только одна она. Дверь открылась, в проходе квартиры было очень темно, она не сразу сообразила почему так, наверное, опять потемнело в глазах. Не задумываясь об этом, девушка перешагнула порог и захлопнула за собой дверь, ей побыстрее захотелось оказаться в постели. Желательно одной, без хрипящего мужа, которого она выгоняла спать на матрас. Левой рукой она потянулась к выключателю, но не смогла его нащупать, мышечная память вроде её никогда не подводила, и выключатель был здесь. В квартире темнее ночи, на местах, где обычно располагались окна, не исходило ни единого проблеска света. Девушка хотела зажечь фонарик на смартфоне, но тут же вспомнила, что оставила его в машине вместе с сумкой.
— Миша! — прокричала она мужу, ответа не последовало. Вдобавок, на слух ощущалось, что акустика в доме изменилась, стала другой. Ощупью Маша передвигалась по коридору, тактильно не ощущая знакомые поверхности стен и пола. Несмотря на позднюю ночь, девушка решила окликнуть семью: «Дети, Миша, вы дома!» Ответа вновь не последовало.
Страница 7 из 10
