Виталик

— Вы поймите, Виталик возник как защитный механизм, воплощение ваших тайных желаний и комплексов. Он был суррогатным помощником, который вытаскивал вас из тех сложных ситуаций, с которыми сам Женя тогда справиться не мог. Но когда жизнь наладилась, когда появилась семья, стабильность и любовь — Виталик стал просто не нужен. Мозг сам отключил эту функцию. Впрочем…

Юрий Венедиктович посмотрел на меня очень внимательно, и в его взгляде блеснула профессиональная настороженность:

— Не обольщайтесь полностью, Евгений. Такие альтер-эго бесследно не исчезают. Он просто спит где-то глубоко в вашем подсознании… и терпеливо ждет своего часа.

— Так вот, Юрий Венедиктович… — перебил я его, и собственный голос показался мне чужим, словно надломленным.

— В том-то и дело. Я здесь именно поэтому. Он вернулся.

Психиатр замер с поднятой бровью, всматриваясь в меня поверх очков, а затем медленно опустил ручку на стол:

— Как это произошло, Евгений? Расскажите всё по порядку.

— Я вернулся с работы раньше Леры. Выжали меня на орловском телевидении досуха — очередной дурацкий прямой эфир, бессмысленные сюжеты. Захожу в квартиру, смываю этот липкий тональный крем с лица, поворачиваюсь… а он сидит на моем диване. Вальяжно так раскинулся, закинул ноги в грязных кроссовках прямо на наш журнальный столик. Ни капли, сука, не изменился за эти два года. Наглый, свежий, будто вчера расстались.

Я сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони, воспоминание обжигало:

— Виталик окинул меня взглядом с ног до головы, брезгливо скривился и выдал: «О-о-о, Герасимов… Давно не виделись. А ты сдал, парень. Поплыл, обмяк. В худшую сторону изменился, к моему глубокому сожалению. Ты на себя в зеркало-то давно смотрел? Да ты на мужика уже ни хрена не похож — на роже грима и штукатурки больше, чем на иной девке с панели. Диктор на орловском телевидении! Подумать только, звезда местного масштаба в поношенном пиджачке!».

Я попытался что-то возразить, но он даже не дал мне раскрыть рта, продолжив добивать с наслаждением:

— «А с Кирюшей своим ты что делаешь? Возишься, слюни ему подтираешь, дуешь в жопу больше, чем надо! Размазней вырастет твой пацан, к гадалке не ходи — таким же комнатным тряпьем. А начальник твой? Этот урод тебя работой на убой нагружает, а сам видал, на каком Лексусе с парковки уезжает? Тебе, чтобы хотя бы на колесо от этой тачки заработать, придется до самой пенсии батрачить на своем нищем канале. У-Щ-Е-Р-Б-Н-Ы-Й».

Виталик подался вперед, впившись в меня хищным, глумливым взглядом:

— «Вспомни себя в студенчестве! Каким я тебя сделал, а? И ради чего всё было? Доволен, что на Лере своей женат? Ну и где та» королева«, по которой ты столько соплей на кулак наматывал? Я тебе скажу где — прямо сейчас она тебе изменяет, Герасимов. На все сто процентов. Ты думаешь, она просто так этой своей инстаграмной психологине за твои же последние копейки плачется? Рассказывает там, какой ты недомужик, абьюзер и унылое чмо? А в зал она нахрена вдруг записалась, опять же на твои нищенские гроши? Думаешь, она там гантельки тягает? Ха! Да она там какому-нибудь накачанному тренеру на шею вешается. Настоящему самцу, а не такому жалкому, плешивому тюбику, как ты!».

Виталик встал с дивана, неспешно подошел ко мне вплотную и тихо, ядовито прошептал прямо в лицо:

— «Не удивляйся, Женёк. Помнишь, как в детском мультике про Карлсона говорили?» Он улетел, но обещал вернуться«. Так вот: возвращаться тебе я не обещал. Но я здесь. Знаешь почему? Потому что ты опять по уши в дерьме, Герасимов. В банальном, убогом семейном дерьме. И мне опять придется его за тобой разгребать».

Юрий Венедиктович задумчиво постучал ручкой по столу, после чего достал из ящика немаркированную баночку:

— Есть один экспериментальный препарат, Евгений. Его эффективность клинически пока не доказана, но в вашем случае это единственный шанс жестко подавить активность подсознания.

Женя судорожно сжал баночку в кулаке, искренне веря, что химическая заглушка наконец заставит Виталика замолчать навсегда.

Он ошибался.

Дальнейшие события в Орле развивались с пугающей стремительностью, превратившись в череду громких скандалов, о которых потом еще долго шептались в кулуарах. Вот только от прежнего застенчивого Евгения Герасимова в них не осталось уже ничего — контроль окончательно и бесповоротно перешел к Виталику.

Первый удар пришелся на орловское телевидение. Прямой вечерний эфир, который вел Герасимов, должен был стать рядовым выпуском новостей. Однако прямо посреди сюжета о прогоревшем депутате областной думы диктор внезапно отклонился от текста на суфлере. С хищной, надменной ухмылкой Виталик достал из папки стопку бумаг и прямо перед камерами устроил шокирующий перфоманс: с цифрами, печатями и доказательствами он разоблачил генерального директора холдинга, вывалив всю его грязь и финансовые махинации. Эфир судорожно вырубили через две минуты, но фрагмент уже разлетелся по всем региональным пабликам.