Виталик

Главным кошмаром нашего курса был преподаватель по непрофильной для журфака дисциплине — КСЕ, Концепциям современного естествознания — Воробьёв. Мелкий, желчный мужик, который любил ненавидеть и ненавидел любить. У каждого в ВУЗе хоть раз был такой препод, отравляющий жизнь просто из спортивного интереса. Ко мне Воробьёв питал какую-то особую, извращенную форму предвзятости, регулярно заваливая на семинарах.

Я понял, что это идеальный момент проверить наш договор с Виталиком в действии. Перед самым входом в аудиторию я зашел в туалет, крепко зажмурился и с размаху приложился лбом о кафельную стену.

Очнулся я уже во дворе университета, курящим на скамейке с зачеткой в кармане, где стояло «отлично». А полчаса спустя мне в мессенджер прилетело видео от одногруппника, который сидел на задней парте.

Я открыл файл и похолодел. На записи я стоял у стола Воробьёва — сгорбленный, зажатый, бекающий что-то под нос. Препод с мерзкой ухмылкой уже заносил ручку над зачеткой, чтобы поставить «незачет». И тут в кадр попал сам момент переключения: мое тело на секунду замерло, а затем я резким, размашистым движением взъерошил волосы назад — чисто по-свойски, с фирменным жестом Виталика. Выпрямив осанку, Виталик уперся руками в стол и методично, с ледяным спокойствием и жутким знанием деталей урыл препода морально. Всматриваясь Воробьёву прямо в глаза, он тихим, въедливым голосом перед всей аудиторией раскладывал по полочкам его ничтожную жизнь: вспоминал его нереализованные амбиции, смешную зарплату, слухи про его измены жене и то, как его презирают даже на собственной кафедре. Каждое слово было как точный удар скальпелем. К концу пятиминутки Воробьёв стоял у доски полностью бледный, с трясущимися руками, не способный вымолвить ни звука, а Виталик просто забрал зачетку со стола, снова взъерошил волосы и выплыл из кабинета.

Виталик почему-то решил самоутвердиться даже там, где я считал себя неоспоримым профи. Я сидел за компом и наяривал в CS: GO — шла важнейшая катка на повышение на De_Nuke, которую моя команда с треском сливала. Постоянный мерзкий голос диктора «Counter-Terrorists Win» выводил меня из себя, я уже сжимал мышку до хруста пластика. Вдруг прямо над столом материализовался Виталик, эффектно сдернул солнцезащитные очки и с ухмылкой протянул:

— Мда, Герасимов… Вроде задрот со стажем, а играть ни хрена не умеешь. Хочешь звание апнуть? Ударься башкой, я всё сделаю.

Я не выдержал и приложился лбом о край стола. И тут я впервые увидел всё как будто со стороны — наблюдал за происходящим словно через стрим в собственной голове. Виталик сел за клавиатуру, и для соперников начался абсолютный ад. Он набивал фраги шутя, сделал два эйса подряд за два раунда, раздавая тапы через дым. Тиммейты и враги в чате повально начали орать, что я читер, и грозить репортами. Катка была затащена, первое место в табе, звание повышено. Виталик встал из-за стола, взъерошил волосы и бросил через плечо:

— Видишь? Куда ни плюнь — я во всем лучше тебя.

Тем не менее, жизнь шла дальше. Отношения с Лерой сложились более чем успешно. Когда заветный диплом журфака был получен, я набрался храбрости и сделал ей предложение. И она ответила согласием.

А затем… Виталик просто исчез.

Словно его и не было. Никакие триггеры, ни стресс, ни даже намеренные удары головой больше не помогали — в голове стояла звенящая, непривычная тишина. Но вместо облегчения на меня посыпался целый ворох проблем, которые он успел за собой оставить.

Сначала прилетели «письма счастья» от микрофинансовых организаций: оказывается, Виталик набирал мелкие займы на мое имя для своих ночных гулянок. Затем к моей съемной квартире приперся разящий перегаром мужик — разъяренный хахаль одной из тех девиц, которых Виталик приводил ночью. А следом догнали отголоски его саботажа в курьерской службе — в виде огромных штрафов и угроз судебным иском от бывшего менеджера. Разгребать всё это мне пришлось самому, учиться на ходу держать удар, находить подработки и решать взрослые вопросы без чужой указки.

— Как-то так, Юрий Венедиктович. Годами я превращался в дерзкого ублюдка, за поступки которого мне потом было стыдно.

С момента исчезновения Виталика прошло уже два года. Я давно женат на Лере, у нас подрастает ребёнок, а вся эта история кажется чужим, давним сном.

Психиатр, Юрий Венедиктович, сидел напротив меня в мягком кресле, поправляя очки и удивленно качая головой:

— Боже мой, Евгений… Где же вы были, когда я писал свою кандидатскую?! Это же абсолютно уникальный случай раздвоения личности. Вашу историю нужно не просто в статьи, в докторскую диссертацию вкладывать!

Он откинулся на спинку кресла, задумчиво соединив пальцы перед лицом: