Владыка Плоти

— Я не убийца и мучитель, — пояснил Владыка, — я художник! Ты и сама это знаешь: ты задумала меня таким. Да, конечно, я не прочь отнять жизнь. Да, я иногда люблю помучить людей, хотя не столько физически, сколько духовно, пугая их, наблюдая за их реакцией на изменения тел. Боль — побочный эффект. Гораздо важнее для меня то, чем я их сделаю. Я скульптор тела, не просто лепящий фигурки из мяса, но выстраивающий свои шедевры на основе данной Богом или природой жизни. Ты не представляешь себе, как это прекрасно, разрушить структуру тела и собрать вновь, по своему замыслу. Затем смотреть на ничтожное, но прекрасное существо, мысль которого не совместима с данным телом. Что случится с тем, кто, с рождения владея четырьмя конечностями, головой с «семью отверстиями», неожиданно обнаружит себя в другом теле? Сойдет с ума, покончит жизнь самоубийством, попытается выжить в новом обличии? Измениться ли его мысль? Кажется, ты создала меня еще и философом…

— Но твои творения не выживают. Час, пять, десять часов, целый день — они все равно очень быстро умирают!

— Год, десять, пятьдесят лет, век — все умирают быстро. Но я согласен: здесь мы с тобой промахнулись. Жажда мести затмила твою тягу к этому темному искусству, но я тебя не виню: это Камень воздействовал на тебя. Творец, одержимый этим могуществом, был несовершенен и сам породил несовершенного творца. Ты предопределила меня к бытию убийцы, и я предопределяю их к скорой смерти: все просто. Но в остальном, ты молодец. Смотри, создательница, смотри на меня: две пары рук, цвет глаз, количество шипов в короне, наросты и выступы — я столь могуч, что могу обратить творческую силу на себя самого! Не считая моего проклятия, которое убивает прекрасные творения, я совершенен. Ты, о художница, создала меня идеальным… Но я смотрю, ты тоже не отстаешь: я не властен над костью, но я знаю толк в ней. Ты словно сама Смерть! Когда я родился, ты была красива. Сейчас ты еще прекраснее. Кость замечательна. Жаль лишь, что я не могу сделать ее еще лучше…

— Я стала такой, чтобы убить тебя…

— Бросишь холст в огонь только потому, что окружающие говорят, что он несет зло? Разве плохо, что ты дала миру застывших форм существо, способное изменить немалую его часть, внести разнообразие в жизнь людей, каждое утро просыпающихся в своем теле. Ты и себя изменила, лишь когда поняла, что тебе предоставлен редчайший шанс стать кем-то другим. Мир расколдован, мир умер. Я говорю не о вере в Бога: трансцендентный абсолют, если он есть, может изредка вносить в мир чудеса, но это чудеса направленные, одноразовые, проходящие зачастую почти незамеченными. Пара свидетелей пишет о чуде в книге и люди думают и гадают: а было ли оно? Нет. При Живом Боге мир мертв! Я говорю о естественной силе мира, о внутренней магии, не связанной с высшими и низшими существами, фонтаном хлещущей из самой его природы. Чудо должно быть открыто и доступно всем, не должно быть тайной. Даже Камень не представляет собой ничего подобного: зарой его в землю и тысячу лет он будет всего лишь сказкой. Но я — живое чудо живого мира. Неужели ты уничтожишь меня: лишишь мир волшебства, людей — шансов на перемены, себя — своего творения, своего alter ego, воплотившего в себе злую часть твоего разума?

— Не хвастайся, Владыка: хвастаться нечем. Ты считаешь себя существом иного мира, но я действительно не задумывала тебя таким. Физически ты бренная плоть, духовно — воплощение силы камня и моего воображения. Мир и Смерть прекрасно обходились без тебя, они не нуждаются в тебе. Без тебя обходились и люди, которые в большинстве своем предпочитают дольше жить, нежели испытать новые ощущения и умереть. Что касается творчества, ты, конечно, творец, но одновременно и творение, продукт моей больной фантазии, извращенной эстетики. В тебе не может быть ничего сверх того, что было в мох мыслях. Лишь по причастности к моим мыслям ты создаешь.