Чертовски не люблю убираться у себя в комнате. Мало того, что она съёмная, что окна выходят на смердящие мусорные баки, которые по приказу кого-то решили поставить именно под моей квартиркой; что за окном круглые сутки пасмурно; что это первый этаж и постоянный лай собак и скребущихся бомжей в мусоре не отстаёт от меня ни на секунду, в довесок к этим прелестям я вынужден убирать волосы за своей любимой по всей квартире. Но поймите, это звучит не странно, если разобраться в деталях.
68 мин, 42 сек 16999
— Ладно, не время нам с тобой извиняться, такие мы с тобой люди. Разные, — сказав последнее слово, Молчанов посмотрел Тычкову в глаза, — но работа у нас одна, понимаете? Жалко паренька…
— Николай Петрович, — глядя в пол, произнёс Тычков, — тут пациенты годами лежат и с менее тяжёлыми случаями, а этот…
— А этот… — Молчанов заглянул прямо в глаза Тычкову, — … а этот сегодня, открыв глаза, сидя прямо на том самом месте, где сейчас сидишь ты, понял, что что-то не так. И что его видения не те, что раньше, понимаешь?
— То есть?
— Он впервые за четыре дня, что содержится у нас, взглянул на меня здоровыми глазами. Да, он до сих пор называл меня товарищем капитаном, но я уже не выглядел в его глазах бравым полицейским. Он, наконец-то, увидел доктора Молчанова. Он воспринимал мои слова адекватно. Так, как я их говорил.
— Но как? Как он… победил свои галлюцинации… Так… так быстро, — Тычков не на шутку изумился.
— Ответ тут.
Молчанов кинул два листа перед Тычковым. Тот схватил их и начал жадно читать. Его маленькие глазки бегали из стороны в сторону. Затем он вернул их Молчанову.
— Ничего не понимаю. Куда там завели его фантазии и как это связано с тем, что он понял, наконец, где находится…
— Не совсем понял ещё. Я распорядился ему вколоть хлорпромазина, поэтому он сейчас опять в своих снах.
— Но зачем? А если он опять вернётся туда…
— Не думаю. Когда он очнулся, то начал просто истерить. Чтобы избежать последствий я распорядился вколоть маленькую дозу хлорпромазина. Но вот что я думаю, Сергей Дмитриевич. Эта его последняя писанина… Он… Он будто вырвался. Словно перепрыгнул из мира своих фантазий в наш мир, попутно задев что-то среднее, что-то похожее на обычный кошмарный сон, который связан с реальными воспоминаниями.
— Словно за кошмарами есть другой мир, в котором мы можем существовать, который реальнее, чем сны… — прошептал Тычков.
— Что?
— Человеческий мозг непостижим, профессор, — улыбнулся Тычков, — каждый сходит с ума по-своему и у каждого в голове есть своя планета, на которой он хочет сойти с ума.
— Ну, хватит, Сергей Дмитриевич. Мы врачи, а не философы. Но я опасаюсь. Опасаюсь, что теперь, когда пациент Павел Алексеевич Круглов смотрит на мир трезвыми глазами, правда и реальность могут его убить.
Тычков ничего не ответил. Дрожь в голосе Молчанова напугала его как никогда.
Николай Петрович Молчанов сидел всё там же, за столом. Была ночь, а он всё не торопился домой. Его мучила тревога, а душа металась где-то в животе. Он то и дело перечитывал строчки на грубой бумаге.
«… вечером пришёл домой. Дверь в квартиру была открыта, хотя соседи утверждают, что Кругловы всегда закрываются, даже когда кто-нибудь находится дома. В квартире Павел Круглов обнаружил ужасающую картину. Его сестра, Мария Алексеевна Круглова была изнасилована и убита тринадцатью ножевыми ранениями. А его маленькая трёхлетняя дочь была повешена на трубе. Мария Алексеевна имела шикарные чёрные волосы, которые доставали ей до пояса. Безумный маньяк (или просто преступник, что маловероятно) отрезав шикарную копну волос, повесил на них маленькую дочку Павла прямо на трубе.»
В тот вечер Зинаида Львовна Райман проснулась от дикого вопля. Кричали в соседней квартире. Она поспешила вызвать полицию. Приехавшие сотрудники обнаружили Павла Круглова, который, с исполосованными бритвой руками, держал на руках свою маленькую дочь и, рыдая, истекал кровью. Сначала, полицейские подумали, что это зверское убийство — дело рук самого Круглова. Но мотивов у бедного отца и брата не было совсем, — по рассказам соседей он очень любил свою дочь и сестру, которая проживала вместе с братом после развода с мужем. Да и алиби у Круглова было — коллеги утверждают, что он весь день провёл на работе и никуда не уходил. Учитывая те факты, что работа Павла находится на другом краю города, а смерть бедных девушек наступила около полудня, было совершенно ясно, что Круглов не виновен в смерти своих сестры и дочери.
Что же тогда? Кто был убийцей? Кто беспрепятственно проник в запертую изнутри квартиру и расправился так жестоко с жертвами? Почему никто не слышал криков? Полиция ищет убийцу, поимка которого обещает дать вопросы на все ответы. А Павел Круглов, тем временем, помещён в психиатрическую больницу номер три. У бедного отца не выдержали нервы, и он, по словам главного врача больницы Молчанова Петра Николаевича, потерял ощущение реальности«…»
— Николай Петрович, — глядя в пол, произнёс Тычков, — тут пациенты годами лежат и с менее тяжёлыми случаями, а этот…
— А этот… — Молчанов заглянул прямо в глаза Тычкову, — … а этот сегодня, открыв глаза, сидя прямо на том самом месте, где сейчас сидишь ты, понял, что что-то не так. И что его видения не те, что раньше, понимаешь?
— То есть?
— Он впервые за четыре дня, что содержится у нас, взглянул на меня здоровыми глазами. Да, он до сих пор называл меня товарищем капитаном, но я уже не выглядел в его глазах бравым полицейским. Он, наконец-то, увидел доктора Молчанова. Он воспринимал мои слова адекватно. Так, как я их говорил.
— Но как? Как он… победил свои галлюцинации… Так… так быстро, — Тычков не на шутку изумился.
— Ответ тут.
Молчанов кинул два листа перед Тычковым. Тот схватил их и начал жадно читать. Его маленькие глазки бегали из стороны в сторону. Затем он вернул их Молчанову.
— Ничего не понимаю. Куда там завели его фантазии и как это связано с тем, что он понял, наконец, где находится…
— Не совсем понял ещё. Я распорядился ему вколоть хлорпромазина, поэтому он сейчас опять в своих снах.
— Но зачем? А если он опять вернётся туда…
— Не думаю. Когда он очнулся, то начал просто истерить. Чтобы избежать последствий я распорядился вколоть маленькую дозу хлорпромазина. Но вот что я думаю, Сергей Дмитриевич. Эта его последняя писанина… Он… Он будто вырвался. Словно перепрыгнул из мира своих фантазий в наш мир, попутно задев что-то среднее, что-то похожее на обычный кошмарный сон, который связан с реальными воспоминаниями.
— Словно за кошмарами есть другой мир, в котором мы можем существовать, который реальнее, чем сны… — прошептал Тычков.
— Что?
— Человеческий мозг непостижим, профессор, — улыбнулся Тычков, — каждый сходит с ума по-своему и у каждого в голове есть своя планета, на которой он хочет сойти с ума.
— Ну, хватит, Сергей Дмитриевич. Мы врачи, а не философы. Но я опасаюсь. Опасаюсь, что теперь, когда пациент Павел Алексеевич Круглов смотрит на мир трезвыми глазами, правда и реальность могут его убить.
Тычков ничего не ответил. Дрожь в голосе Молчанова напугала его как никогда.
Николай Петрович Молчанов сидел всё там же, за столом. Была ночь, а он всё не торопился домой. Его мучила тревога, а душа металась где-то в животе. Он то и дело перечитывал строчки на грубой бумаге.
«… вечером пришёл домой. Дверь в квартиру была открыта, хотя соседи утверждают, что Кругловы всегда закрываются, даже когда кто-нибудь находится дома. В квартире Павел Круглов обнаружил ужасающую картину. Его сестра, Мария Алексеевна Круглова была изнасилована и убита тринадцатью ножевыми ранениями. А его маленькая трёхлетняя дочь была повешена на трубе. Мария Алексеевна имела шикарные чёрные волосы, которые доставали ей до пояса. Безумный маньяк (или просто преступник, что маловероятно) отрезав шикарную копну волос, повесил на них маленькую дочку Павла прямо на трубе.»
В тот вечер Зинаида Львовна Райман проснулась от дикого вопля. Кричали в соседней квартире. Она поспешила вызвать полицию. Приехавшие сотрудники обнаружили Павла Круглова, который, с исполосованными бритвой руками, держал на руках свою маленькую дочь и, рыдая, истекал кровью. Сначала, полицейские подумали, что это зверское убийство — дело рук самого Круглова. Но мотивов у бедного отца и брата не было совсем, — по рассказам соседей он очень любил свою дочь и сестру, которая проживала вместе с братом после развода с мужем. Да и алиби у Круглова было — коллеги утверждают, что он весь день провёл на работе и никуда не уходил. Учитывая те факты, что работа Павла находится на другом краю города, а смерть бедных девушек наступила около полудня, было совершенно ясно, что Круглов не виновен в смерти своих сестры и дочери.
Что же тогда? Кто был убийцей? Кто беспрепятственно проник в запертую изнутри квартиру и расправился так жестоко с жертвами? Почему никто не слышал криков? Полиция ищет убийцу, поимка которого обещает дать вопросы на все ответы. А Павел Круглов, тем временем, помещён в психиатрическую больницу номер три. У бедного отца не выдержали нервы, и он, по словам главного врача больницы Молчанова Петра Николаевича, потерял ощущение реальности«…»
Страница 18 из 19
