«Апайка», или Бывают же такие совпадения

Рисунок к рассказу от ИИ.

— Что сегодня читаешь? — спросила я соседку по комнате в общежитии, которые предлагают приехавшим на вахту. Я шла из магазина, решила остановиться возле нее, она сидела на скамейке и читала.

— «Скачущий Фоксли», — Я посмотрела автора — Роальд Даль, — меня зацепила аннотация, будто с меня написали. Слушай: «Детские страхи живут с нами всю жизнь. Во вторник на прошлой неделе, весенним утром он увидел своего мучителя. На платформе стоял большой, плотный мужчина — Скачущий Фоксли! А ведь в школе он изрядно пострадал от Брюса Фоксли уже в первый год учёбы. Этот большой мальчик бил его длинной тонкой белой палкой до крови. Дедовщина бывает не только в армии. И вот теперь, когда им обоим перевалило за шестьдесят, они оказались попутчиками.» Нарочно не придумаешь! Выходит, моя история не осталась в вагоне! А я тебе расскажу в комнате, пошли.«Справедливыми не рождаются, ими становятся на разных этапах жизни», — сказала мне коллега и подруга-удмуртка, очень активная и известна своим справедливым характером.

Она поведала мне рассказ, который копился в ней долгие годы. К этому неприятному, многолетнему переживанию она возвращалась периодически: память нет‑нет да и напомнит. «Я думаю, что, видимо, это ещё не был конец. Жизнь спустя тридцать лет показала: продолжение у этой истории закончится позже».

Она переставила пакет на другой конец скамейки — будто убрала барьер, который мешал ей быть открытой. Как если бы у ручейка убрали камень, по которому могли перейти взрослые: дети всегда бегают и прыгают, им камень не нужен. И тогда ручеёк начинает течь своим натуральным течением, без обхода.

Поневоле я всю жизнь, с раннего детства, вынуждена была выслушивать жалобы и рассказы о чьей‑то горькой и несправедливой судьбинушке, с возрастом обраставшие всё более мощными эмоциями и слезами. Так что к окончанию школы я уже была «бабушкой»: знала столько, сколько и в тридцать мои ровесницы не знают.

«В советское время я часто простужалась. Климат в нашем городке был суровый: зимы лютые, ветры гуляли повсюду, поднимая снег с сугробов и с земли. А весной, когда бежали ручьи, ко мне капитально прилипала ангина, и мне приходилось послушно лежать дома — даже в старших классах, когда родители были на работе. Я любила их и была удобной для мамы, которая была со мной постоянно, а папа много работал, ездил в командировки».

Со мной у родителей никогда не было проблем. Только мама воспитывала так, чтобы я росла здоровой и не простывала. Одевалась я как все одноклассницы, не выделялась; жили мы скромно. Мама заставляла меня надевать толстые панталоны с начёсом. До физкультуры никто не видел и не догадывался. Я думала, что пронесло, хотя девочки с удивлением на меня поглядывали. Это нельзя было не заметить, ведь они переглядывались и улыбались.

Тогда некоторые вовсю общались с мальчиками, и не просто дружили. Одна примерная, почти отличница, пришла с засосом, который скрыла шарфом, который не снимала пару дней, обманув учителей, будто горло болит. Да и платье у неё было короче всех.

Подростки — народ интересный. Кто‑то за лето вытянулся; я и моя одноклассница сравнялись с первым из мальчишек в шеренге, а остальные оставались маленькими. Нас обзывали, но не злостно. Я вообще не обращала внимания, потому что это казалось забавным. Да и «страусом» быть было не обидно: редкая птица, бегунья, сильная. А одноклассницу прозвали«Жирафой».

Первые из мальчишек стояли очень далеко от нас, потому что класс был большой — сорок человек. Высоких было всего трое, и мы с «Жирафой», но мальчишкам мы не сумели придумать ответ, потому что больше не знали стройных животных и птиц, как наши. В нашем классе мальчики были добрые и хорошие, и нас не обижали с подругой, может, это задевало некоторых девочек, и ту, о которой я вспоминаю. Может, с первого класса всё и пошло?

Сама я была очень стеснительной, хотя природа брала своё: мой настоящий лидерский характер помогал мне отвечать на уроках у парты, а у доски я терялась и смущалась, и нормативы по физкультуре были высокими, даже мальчики не все могли сдавать. На время конкурсов и состязаний я забывала про стеснительность, видимо, все же это не в моем характере, а это мешало мне быть дальше отличницей, после начальной школы.