Пуририн-Чан

Пуририн.

Меня зовут Минато Хино, и три года назад я считал себя гением маркетинга. Свежие идеи, крупные бренды, постоянный дедлайн и вечный поиск «озарения». В попытке расширить сознание и выдать очередную гениальную концепцию для рекламы я по дурости купил траву. Озарение-то меня посетило, а следом за ним — полиция.

Вместо уютного офиса с кофемашиной я отправился за решётку. Три года по статье за хранение, бок о бок с боевиками из якудза, серийными убийцами и прочими отбросами общества. В тюрьме я усвоил главное правило: не задавать лишних вопросов, не лезть не в своё дело и считывать угрозу до того, как тебе прилетят первые проблемы.

Когда я вышел по УДО, реальность быстро поставила меня на место. Бывший зек никому не нужен. Деньги таяли, отметки у инспектора приближались, а судимость закрывала любую нормальную работу. Пока я не наткнулся на странную вакансию от Himeno Animation. На сайте откровенно висела строчка: «Рассматриваются кандидаты с судимостью». Для аниме-студии, которая обычно бережёт свои авторские права и секретные разработки как зеницу ока, это выглядело дико. Но у меня не было выбора.

Здание студии встретило меня атмосферой какого-то нервного хаоса. Внутри царил душный полумрак, перемешанный с запахом растворителя, перегретого пластика и дешевого растворимого кофе. Сотрудники выглядели не просто уставшими — они были истощены. У аниматоров и раскадровщиков под глазами висели синяки величиной с кулак, они оглядывались на каждый шорох и говорили исключительно полушёпотом. Повсюду на стенах висели плакаты их нового флагманского проекта — «Мисаки Пуририн». С постеров мне улыбалась гипертрофированно милая школьница-волшебница с огромными розовыми глазами, которая, судя по анонсам, должна была «взорвать» весенний сезон.

Собеседование прошло до абсурда быстро. Кадровик — бледный мужчина с нервным тиком и залысинами — даже не стал читать моё резюме. Едва увидев справку об освобождении и штамп УДО, он вздохнул с таким глубоким облегчением, будто я был его спасителем.

— Отлично. Хино-сан, работа ночная, смены длинные. Оплата наличными сразу после каждой смены, — тараторил он, суя мне на подпись документы.

— Плюс предусмотрена фиксированная надбавка за вредные и опасные условия труда.

Я на секунду замер с ручкой в руке.

— За опасные условия? Обычному ночному сторожу в аниме-студии?

— Специфика здания, — быстро промямлил он, избегая моего взгляда.

— Проводка старая, ночью темно, декорации, коробки… Главное — не задавать лишних вопросов, сидеть на посту и не мешать. Справитесь?

За такие деньги и с ежедневной оплатой я был готов охранять хоть ядерный реактор. Я поставил подпись, забрал ключи и связку инструкций, радостный от того, что проблема с деньгами решена.

Выйдя на улицу через служебный вход, я достал сигарету и жадно затянулся. Около курилки стояли двое сотрудников студии — совсем молодые парни, но выглядевшие так, будто не спали всю последнюю неделю. Они судорожно оглядывались по сторонам, и я, оставаясь в тени прохода, поневоле услышал их разговор.

— А Пуририн сегодня не заходила? — вполголоса спросил один, кусая губы.

— Заходила, сигарету просила, — ответил второй. Его руки заметно дрожали, когда он пытался выбить пепел.

— Плохая девочка, сразу видно…

— И ты дал?!

— А как не дать? Не знаю, что будет, если этой твари отказать… Закурила, затянулась, ещё и с удовольствием таким. И смеялась так жутко, мол: «Сато-сэмпай, ахах, мерзкий, мерзкий, мерзкий»…

Я замер с сигаретой у рта. По телу пробежал странный холодок. Назвать рисунок «тварью» и обсуждать, как персонаж аниме стреляет сигареты в курилке — звучало как бред переутомленных фанатиков. Но ужас в голосе этого парня был абсолютно настоящим. Такой же животный страх я видел у сокамерников в тюрьме, когда они сталкивались с кем-то действительно опасным.

Тогда я ещё не знал, что эта «надбавка за опасность» — лишь жалкие гроши за тот кошмар, в который я добровольно шагнул.

Первая смена началась рутинно. По контракту мне полагалось лениво сидеть в кабинете охраны, мониторить камеры и делать плановый обход здания каждые два часа. Сигареты, горячий кофе и пара томов захватывающей манги помогали убивать время, да и ночное бодрствование после тюрьмы не казалось чем-то новым. Первые два часа прошли в абсолютной тишине.

Настоящая дичь началась во время первого обхода.

По всей студии были развешаны промопостеры с Пуририн, а на столах в открытом рабочем офисе валялись листы с раскадровками. Я остановился у одного из столов. Наброски изображали черноволосую старшеклассницу в строгой школьной форме, но с пропорциями груди какого-то вселенского, гипертрофированного размера. Ууух, а на других листах, где она уже красовалась в костюме девочки-волшебницы, откровенность наряда вообще балансировала за гранью приличного.

Из чистого любопытства я наклонился ближе, рассмотрел детали, даже взял в руки пару листов. И в этот момент прямо за спиной раздался тонкий, девчачий смех:

— Ихихихи.