Пуририн-Чан

— Вон, оглянись вокруг: работа над этим тайтлом у нас кипит день и ночь, всё этим персонажем пропитано. Вот мозг и выдал глюк с непривычки. Кстааати… по-хорошему за сон на рабочем месте можно и из выплаты вычесть. Но так как факт не доказан, в этот раз делать этого не будем. Всё, Хино-сан, свободен. Приходи сегодня в двенадцать ночи опять, и чтобы больше я подобного бреда от тебя не слышал.

Я сжал в кулаке заработанные купюры. Они оба знали. Знали куда больше, чем пытались показать.

Вернувшись домой после сумасшедшей смены, я первым делом заскочил в комбини за лапшой быстрого приготовления и двумя банками пива — моим стандартным завтраком-обедом. Всю дорогу до дома я изо всех сил пытался внушить себе, что ночные шумы, надписи и смешки — просто галлюцинации от бессонницы и нервного истощения. Да только проклятая пол-литровая банка «Ред Булла», которая материализовалась буквально из ниоткуда точно не давала соврать.

«Ладно, — думал я, — крепкий сон всё расставит по своим местам».

Проснулся я около двух часов дня. В квартире стояла тяжёлая, душная тишина. Я заварил лапшу, щелкнул металлической язычком банки и включил телевизор, просто чтобы разбавить эту гнетущую обстановку хоть каким-то фоновым шумом. По NHK шёл обычный выпуск новостей. Сначала ведущий с серьёзным лицом зачитал репортаж с Хоккайдо: спецназ в деревне Санкэбэцу разгромил опасную секту «Синдзюцу Хикари», которая долгое время кошмарила и держала в страхе всю округу.

А сразу после этого диктор переключился на блок поп-культуры и торжественно объявил, что в марте стартует новый, крайне ожидаемый тайтл про Мисаки Пуририн от нашей студии Himeno Animation. На экране крутили яркие фрагменты анонса. Диктор коротко зачитал синопсис: оказывается, зрителей ждёт вовсе не милая сказка, а жесткая деконструкция жанра махо-сёдзё в духе «Мадоки» — с мрачной психологией, тёмным фэнтези и жестью, от которой детей настоятельно просили убирать от экранов. Смотря на экран, я почувствовал, как по коже снова пробежал липкий холодок.

Весь оставшийся день прошел как самый унылый филлерный эпизод в аниме — серая, нудная бытовуха. Единственным ярким моментом стала переписка в мессенджере с моим корешем с предыдущей работы, Масазо. Он был тем ещё отаку, и едва узнав, что я устроился ночным сторожем в аниме-студию, буквально изошёл чёрной завистью, засыпая меня смайликами и расспросами.

«Чувак, было бы чему завидовать, — отписал я ему, глядя на экран смартфона.»

— Там по ночам такая херня творится, что врагу не пожелаешь«.»

Масазо лишь отшутился, решив, что я просто набиваю себе цену.

И вот, одиннадцать часов вечера. Пора собираться и выходить на смену. Но в этот раз я твердо решил не идти с пустыми руками. Что бы там ни происходило в коридорах студии, я был намерен намертво зафиксировать это. В глубокий карман куртки лёг портативный диктофон с новым комплектом батареек, а на дно сумки — старая, но проверенная видеокамера. На этот раз списать происходящее на «сон» или«галлюцинации» ни у кадровика, ни у Сатору не получится.

Я вернулся на рабочее место, зашёл в каморку и первым делом достал диктофон. Чтобы не терять драгоценные секунды, если что-то начнётся, я сразу поставил его на запись и положил на край стола.

Прошло два часа. Пришло время очередного обхода. Я прошёлся по этажу — абсолютная, звенящая тишина. Никаких шумов, никаких надписей, ничего подозрительного. В голове снова зашевелилась мысль: может, я и правда свихнулся? Неужели всё это просто нервный срыв и галлюцинации?

Но когда я уже обходил очередной мрачный, погружённый в полумрак коридор, мой фонарь внезапно мигнул и намертво погас. Батарейки сдохли? Времени разбираться и ковыряться с крышкой в темноте не было — нужно было срочно возвращаться в каморку.

Я нащупал дорогу и пошёл обратно, как вдруг в дальнем углу коридора, прямо на небольшом столике, разглядел в темноте… силуэт.

Да, чёрт возьми, это был силуэт аниме-девочки. Но человеку точно не принадлежал. Она вальяжно сидела на столике, свесив ноги, и ритмично болтала ими туда-сюда. А потом… она начала петь. Тихо, едва слышным шепотом, от которого мурашки побежали по спине — прямо как в самых жутких фильмах ужасов. Голос доносился медленно, гулким эхом отдаваясь от пустых стен:

— Yume ha kibou ni kibou ha yume ni… mahou shoujo honto ha anata kamo ne…

От такого зрелища и звука кто угодно кирпичей навалит, и я не был исключением. Сердце ушло куда-то в пятки. Я рванул с места и побежал со всех ног. За спиной тут же раздался тот самый мерзкий, заливистый смешок. На бегу я резко обернулся через плечо — сзади было пусто.

Я заскочил в каморку, со всей силы захлопнул дверь и снова запер её на ключ. Всё, хватит. Ну к чёрту эти обходы! Лучше сидеть до утра и тупо втыкать в мониторы видеокамер. Пускай хоть всю зарплату урезают за невыполнение инструкций — моя жизнь и рассудок того явно не стоят.