Пуририн-Чан

— Зуба ни на кого не имею, кроме злобной волшебницы Гретхен из сценария прописанного… Но её-то, в отличие от меня, нету.

— А чтобы ты знал, они тебя скормить мне решили. Ну как скормить, я людей не ем. Так, новую жертву мне нашли вместо Сатору. Ой, как мы с ним только не играли, хи-хи-хи-хи, но он просто засранец, а вот ты мне нравишься в отличие от него.

От её слов внутри меня всё похолодело. Кабинет ночной охраны, казавшийся до этого просто тесной тюрьмой с мониторами, вдруг превратился в террариум, где меня держали наживку ради забавы какого-то ненормального эксперимента.

— Кто они? — хрипло выдавил я, сжав пальцы на подлокотниках кресла так, что побелели костяшки.

— Студия, — легкомысленно бросила она, качнув головой с ворохом ярко-розовых волос.

— Сценарист главный — дурачок, вызвал меня на свою беду, потому что, видите ли, студия в дедлайны не укладывалась.

— Как вызвал? — я подался вперёд, чувствуя, как абсурд происходящего смешивается с липким, первобытным ужасом.

— Доской спиритической или что?

Пуририн замерла. Её гигантские, лишённые зрачков розовые глаза на секунду вперились в меня с пугающей, звенящей пустотой.

— А я тебе что сказала? Хочешь дальше мне нравиться? Не стремись узнать лишнего, — её голос на мгновение потерял игривую приторность, звякнув сталью.

— Перестанешь нравиться — пеняй на себя, бака. Пока.

Договорить она не успела. Воздух в каморке резко качнулся, и в следующее мгновение фигура в белом платье сорвалась с места. Никаких шагов, никакого бега — лишь смазанный, неестественно резкий рывок на бешеной, нечеловеческой скорости, ломающей все законы физики и анатомии.

Она растворилась в темноте коридора так же внезапно, как и появилась, исчезнув где-то в лабиринтах ночной студии — в своём собственном логове, дожидаться следующего часа.

Я остался один. В звенящей тишине каморки медленно оседал сизый дым от выкуренной ею сигареты, а на душе скребли кошки от понимания простой истины: меня сюда не просто так наняли. Меня привели на убой.

Утро застало меня в душной каморке ночной охраны. Дверь скрипнула, и в помещение ввалился Сатору — бледный, с трясущимися руками и провалившимися от бессонницы глазами.

— Она меня чуть до нервного срыва не довела, — с порога выпалил он, зло сбросив куртку на стул.

— Иду к Сабуро и говорю: Всё, с меня хватит. Я затребовал немедленно перевести меня в день, иначе уволюсь. Пусть ищут замену. Да, говорю тебе прямо, мы сознательно в качестве ночного охранника искали кого-то вроде тебя.

Я тяжело поднялся, скрестив руки на груди, и покосился на темнеющий коридор.

— А не боишься, что она нас слушает?

Сатору нервно сглотнул, озираясь по сторонам, и понизил голос до испуганного шепота:

— Как можем судить, днём она спит. Может, это вампир? Не знаю. Иногда вылезает, когда погода не солнечная. И не абы где спит, а в старом архиве, куда без особой причины никто не ходит, и не из-за неё даже, а просто.

— А как это она тебя изводила? — прищурился я, выжидательно глядя на него.

Сатору передёрнуло от воспоминаний, лицо его скривилось:

— Песни пела в жутком исполнении, посреди коридоров неожиданно появлялась, в окно коморки залипала неподвижно. Сигареты просила в наглой форме.

Я подался вперёд, требуя ответа:

— Так объясни мне, что она такое.

Сатору беспомощно развёл руками, опуская плечи под грузом безысходности:

— Не знаю. Никто не знает. Главный сценарист знает, но говорить отказывается. И начальник студии ещё, вместе эту кашу заварили. А расхлёбываем мы все.

После объяснений Сатору я направился прямиком в административный блок, к кабинету Сабуро. Дверь была приоткрыта. Не стуча, я толкнул её и шагнул внутрь, с порога швыряя на стол пачку «Мевиуса» — ту самую, с которой началась эта ночь.

Сабуро поднял голову от бумаг, на секунду растерявшись от моего вида, но тут же напустил на себя привычную маску вежливого корпоративного бюрократа.

— Минато-сан? Разве ваша смена не закончилась? — процедил он, поправляя очки.

— Закончилась, — отрезал я, нависая над его столом.

— И знаешь что? Пуририн мне всё рассказала. Всю твою прекрасную многоходовку. Какого чёрта ты меня сюда притащил и решил скормить этой твари?

Сабуро даже не дрогнул. Он лишь тяжело вздохнул, полез в ящик стола и, с издевательской неторопливостью достав оттуда заранее приготовленный документ, швырнул его мне.

— Контракт почитай на досуге, Минато-сан, — в голосе кадровика не было ни страха, ни раскаяния.

— Внимательно почитай.

Я бросил взгляд на бумагу. Розовым маркером в ней был со вкусом подчеркнут мелкий шрифт в пункте об особых условиях труда и специфических рисках на объекте.

— Ты знал, сукин сын, — прошипел я, сжимая кулаки.

— Ты знал, что она здесь! Что это за чёртова тварь вообще такая?!

Сабуро откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди, и устало пот переносицу.

— Никто не знает, — тихо бросил он.

— Главный сценарист знает, но молчит, как рыба об лёд. Начальник студии тоже в доле.

Я замер, чувствуя, как от этого ответа опускаются руки.