Переосмысление классической сказки Гофмана, где Щелкунчик попадает не к Мари, а к русскому мальчику Вове. Что из этого вышло и какие тайны таит Щелкунчик, читайте далее.
48 мин, 6 сек 39
— А по старой памяти не люблю, — ответил Щелкунчик, и в его голосе проскользнула холодная, древняя злоба.
— И самому сложно добывать. Просто делай как прошу, и всё будет в порядке. Жить в постоянном страхе стало моей новой реальностью. Щелкунчик оказался гораздо менее привередлив к еде, чем я думал вначале: он с одинаковым аппетитом хрустел колорадскими жуками, ловил тараканов и мерзко чавкал жирными мухами. Но больше всего он по-прежнему обожал крыс и мышей. Ослушаться его у меня тупо не хватало духу — эта деревянная дрянь была настолько сильной, что могла если не убить, то искалечить меня за пару секунд. Шло время. В 2009 году я пошел в первый класс. До третьего класса жизнь текла относительно спокойно, а потом всё покатилось в ад. На меня закусились старшаки — Слава Сычев и Ваня Ерохин из пятого класса. Как они только надо мной не издевались: то портфель в туалет выкинут, то синяков понаставляют, то деньги отберут. Дома меня терроризировала непонятная игрушечная тварь, в школе — школьные изверги. В один из дней меня окончательно накрыло. Вернувшись домой весь в грязи, я твердо решил: кормить Щелкунчика я больше не буду. Если эта тварь решит меня сожрать — пусть. Лучше так, чем каждый день терпеть этот бесконечный ад. Ночью Щелкунчик спрыгнул со стола, подошел к кровати и сурово спросил:
— Ну и где еда? Не принес, что ли? Превозмогая дрожь, я посмотрел прямо в его выпуклые стеклянные глаза и неожиданно для самого себя выдавил уверенно и без страха:
— А ты мне что? Щелкунчик замер, слегка наклонив деревянную голову, и скрипуче ответил:
— А чего ты хочешь? Мое сознание буквально перевернулось. То есть как это? Всё это время я рисковал, ловил для него всякую дрянь, а мог просто попросить что-то взамен?! Не долго думая, я выпалил первое, о чем мечтал больше всего на свете:
— PlayStation 3! И нового Бэтмена на диске!
— Мне материальные ценности незнакомы, — сухо отрезал Щелкунчик.
— Другое проси. И тут меня прорвало. На глаза сами собой навернулись слезы. Я вывалил ему всё: про Ероху и Сычева, про ежедневные унижения, про удары под дых и про то, как боюсь ходить по коридорам. Я рассказал деревянной кукле то, в чем не смел признаться даже собственным родителям. Щелкунчик выслушал меня молча, а затем тихо проскрипел:
— Значит так. Завтра просто иди в школу. Им встреча с тобой очень не понравится. Я это обещаю. Просто иди, и всё будет нормально. На следующий день после урока окружающего мира меня, как обычно, зажали в туалете Сычев и Ерохин. Ерохин привычно шагнул ко мне и загаркал, требуя дать ему карманные деньги. И тут произошло нечто странное. Совершенно неожиданно для самого себя я замахнулся и со всей дури зарядил Ерохину прямо в нос. Удар получился такой силы, будто за моей спиной кто-то стоял и толкал мою руку. Ерохин отлетел назад, грохнулся прямо на унитаз и с треском расколол сливной бачок. Из его разбитого носа хлынула кровь, моментально заливая весь линолеум. Сычев, оказавшийся куда более трусливым, в ужасе рванул к выходу, но на самом пороге взвыл от резкой боли в правой ноге. Он оглянулся на свою лодыжку — из глубокой рваной раны текла кровь, словно его кто-то пырнул прямо от пола. Теряя равновесие, Сычев со всего размаху грохнулся головой о кафельную плитку и отключился. Вечером родителей вызвали к директору. Отчитывали нас очень долго и жестко. Мать дома вкатила мне страшный выговор и поставила в угол, а вот отец, когда мать не видела, тихонько похвалил и пожал руку. Когда скандал улегся, я ушел к себе в комнату. Щелкунчика на привычном месте на столе не было. Смутное подозрение заставило меня расстегнуть рюкзак. Он сидел внутри. В темноте ранца блестели его глазки, а в деревянной ручке сжато торчало окровавленное лезвие выдвижного канцелярского ножа.
— Видишь, я же говорил тебе, — прошептала кукла, сдвигая деревянные челюсти.
— А теперь поймай мышку для меня. Делать было нечего. Свое слово он сдержал. Я оделся и отправился искать грызунов на ближайшую заброшку. И нашел. И покормил. Сычев и Ерохин после того случая от меня отвалились намертво — попробуй не отстать, когда твой кореш развалил бачок и залил всё кровью, а тебе самому ногу чем-то в мясо полоснули. Правда, новую жертву они нашли довольно быстро. Ею стал Петька Карманов из 3-го «Б». Петька был особенным… Помните Ральфа Виггама из «Симпсонов»? Вот вылитый Петька — такой же наивный, странноватый дурачок. Он даже не осознавал, что над ним издеваются, а травили его в разы жестче, чем меня. Мне было безумно жалко его. А в голове постепенно зрела темная, жуткая мысль: как же хочется просто избавиться от этих двоих. Навсегда. И в какой-то момент я понял, что у меня есть инструмент. Вечером я принес Щелкунчику двух крупных жуков в спичечном коробке. Деревянные челюсти с сухим треском сомкнулись, отправляя добычу в пасть.
— А ты убить можешь? — тихо спросил я, глядя в его неподвижные стеклянные глаза.
— Кого? — проскрипел Щелкунчик.
— Человека.
— А какого человека?
— Ну… Сычева и Ерохина. Тех же придурков.
— И самому сложно добывать. Просто делай как прошу, и всё будет в порядке. Жить в постоянном страхе стало моей новой реальностью. Щелкунчик оказался гораздо менее привередлив к еде, чем я думал вначале: он с одинаковым аппетитом хрустел колорадскими жуками, ловил тараканов и мерзко чавкал жирными мухами. Но больше всего он по-прежнему обожал крыс и мышей. Ослушаться его у меня тупо не хватало духу — эта деревянная дрянь была настолько сильной, что могла если не убить, то искалечить меня за пару секунд. Шло время. В 2009 году я пошел в первый класс. До третьего класса жизнь текла относительно спокойно, а потом всё покатилось в ад. На меня закусились старшаки — Слава Сычев и Ваня Ерохин из пятого класса. Как они только надо мной не издевались: то портфель в туалет выкинут, то синяков понаставляют, то деньги отберут. Дома меня терроризировала непонятная игрушечная тварь, в школе — школьные изверги. В один из дней меня окончательно накрыло. Вернувшись домой весь в грязи, я твердо решил: кормить Щелкунчика я больше не буду. Если эта тварь решит меня сожрать — пусть. Лучше так, чем каждый день терпеть этот бесконечный ад. Ночью Щелкунчик спрыгнул со стола, подошел к кровати и сурово спросил:
— Ну и где еда? Не принес, что ли? Превозмогая дрожь, я посмотрел прямо в его выпуклые стеклянные глаза и неожиданно для самого себя выдавил уверенно и без страха:
— А ты мне что? Щелкунчик замер, слегка наклонив деревянную голову, и скрипуче ответил:
— А чего ты хочешь? Мое сознание буквально перевернулось. То есть как это? Всё это время я рисковал, ловил для него всякую дрянь, а мог просто попросить что-то взамен?! Не долго думая, я выпалил первое, о чем мечтал больше всего на свете:
— PlayStation 3! И нового Бэтмена на диске!
— Мне материальные ценности незнакомы, — сухо отрезал Щелкунчик.
— Другое проси. И тут меня прорвало. На глаза сами собой навернулись слезы. Я вывалил ему всё: про Ероху и Сычева, про ежедневные унижения, про удары под дых и про то, как боюсь ходить по коридорам. Я рассказал деревянной кукле то, в чем не смел признаться даже собственным родителям. Щелкунчик выслушал меня молча, а затем тихо проскрипел:
— Значит так. Завтра просто иди в школу. Им встреча с тобой очень не понравится. Я это обещаю. Просто иди, и всё будет нормально. На следующий день после урока окружающего мира меня, как обычно, зажали в туалете Сычев и Ерохин. Ерохин привычно шагнул ко мне и загаркал, требуя дать ему карманные деньги. И тут произошло нечто странное. Совершенно неожиданно для самого себя я замахнулся и со всей дури зарядил Ерохину прямо в нос. Удар получился такой силы, будто за моей спиной кто-то стоял и толкал мою руку. Ерохин отлетел назад, грохнулся прямо на унитаз и с треском расколол сливной бачок. Из его разбитого носа хлынула кровь, моментально заливая весь линолеум. Сычев, оказавшийся куда более трусливым, в ужасе рванул к выходу, но на самом пороге взвыл от резкой боли в правой ноге. Он оглянулся на свою лодыжку — из глубокой рваной раны текла кровь, словно его кто-то пырнул прямо от пола. Теряя равновесие, Сычев со всего размаху грохнулся головой о кафельную плитку и отключился. Вечером родителей вызвали к директору. Отчитывали нас очень долго и жестко. Мать дома вкатила мне страшный выговор и поставила в угол, а вот отец, когда мать не видела, тихонько похвалил и пожал руку. Когда скандал улегся, я ушел к себе в комнату. Щелкунчика на привычном месте на столе не было. Смутное подозрение заставило меня расстегнуть рюкзак. Он сидел внутри. В темноте ранца блестели его глазки, а в деревянной ручке сжато торчало окровавленное лезвие выдвижного канцелярского ножа.
— Видишь, я же говорил тебе, — прошептала кукла, сдвигая деревянные челюсти.
— А теперь поймай мышку для меня. Делать было нечего. Свое слово он сдержал. Я оделся и отправился искать грызунов на ближайшую заброшку. И нашел. И покормил. Сычев и Ерохин после того случая от меня отвалились намертво — попробуй не отстать, когда твой кореш развалил бачок и залил всё кровью, а тебе самому ногу чем-то в мясо полоснули. Правда, новую жертву они нашли довольно быстро. Ею стал Петька Карманов из 3-го «Б». Петька был особенным… Помните Ральфа Виггама из «Симпсонов»? Вот вылитый Петька — такой же наивный, странноватый дурачок. Он даже не осознавал, что над ним издеваются, а травили его в разы жестче, чем меня. Мне было безумно жалко его. А в голове постепенно зрела темная, жуткая мысль: как же хочется просто избавиться от этих двоих. Навсегда. И в какой-то момент я понял, что у меня есть инструмент. Вечером я принес Щелкунчику двух крупных жуков в спичечном коробке. Деревянные челюсти с сухим треском сомкнулись, отправляя добычу в пасть.
— А ты убить можешь? — тихо спросил я, глядя в его неподвижные стеклянные глаза.
— Кого? — проскрипел Щелкунчик.
— Человека.
— А какого человека?
— Ну… Сычева и Ерохина. Тех же придурков.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 14
