Питер Макфол, ветеран тихоокеанского театра боевых действий, узнав, что его сын хочет после колледжа во Вьетнам, решает рассказать то, что творилось во время службы после окончания войны, что же в 1947 произошло такое, о чем заставили молчать?
29 мин, 51 сек 25
Агенты ФБР дни и ночи проводили у нас в штабе. Допрашивали каждого выжившего до седьмого пота, и меня в том числе. И предупредили четко, от офицеров до последнего рядового: если хоть одно слово про эту бойню всплывет за пределами базы — отправят на электрический стул без суда и следствия. Официально пятидесяти парней просто «не стало в ходе несчастного случая на складе боеприпасов».
Что происходило в высших кабинетах, нам потом рассказал сам О'Нил. Он, в отличие от Паркера, устав не так уж и свято чтил и решил, что мы имеем право знать. ФБР призналось ему, что триста сорок третий отряд был печально известен разведке союзников еще с сорок второго года. То есть Накамура соврал, они существовали гораздо дольше. За ними охотились всю войну. Эти призраки успели пролить море крови в Полинезии, вырезали наши посты в Бирме и даже отметились в Китае и Монголии, где всухую партизанили против красных. А Токио после войны просто развел руками — мол, в хаосе капитуляции про отдельный секретный отряд банально «забыли».
Накамуру и его оставшихся отморозков под конвоем увезли на родину. А всю нашу базу расформировали, а нас комиссовали по домам под жесткую подписку о неразглашении.
Питер помолчал, нахмурился и тихо добавил, глядя сыну прямо в глаза:
— А самое страшное, Ронни… они ведь были не одни такие. По всем Тихоокеанским джунглям рассеялись сотни этих подземных нор. Их и сейчас, в шестидесятых, всё еще находят на безымянных островах — фанатиков, которые до сих пор думают, что Император воюет. Так что подумай еще раз, сынок, перед тем как идти в вербовочный пункт. Джунгли не прощают ошибок. И героев там нет.
На кухне повисла тяжелая, трезвая тишина. Ронни долго сидел неподвижно, уставившись на скатерть, пока напряжение в его плечах не сменилось глубоким осознанием. Он перевел взгляд на яркий рекламный буклет вербовочного пункта, протянул руку, решительно сгреб бумагу и сжал её в плотный комок.
— Ты прав, пап, — тихо сказал Ронни, бледнея.
— К черту этот Вьетнам. Учеба в колледже и спокойная работа менеджером в фирме дяди Дональда уже не кажутся такой тоской. Спасибо, что рассказал.
Он поднялся, тяжело похлопал отца по плечу и вышел, мягко притворив за собой дверь.
Питер остался один в полутьме, окруженный запахом сгоревшего табака и застывшего кофе. В груди впервые за весь вечер появилась тихая облегченная радость — он сделал всё, что мог, и уберег своего парня от ада.
И тут резкая, оглушительная трель телефонного звонка разорвала тишину коридора. Питер поднялся, подошел к стене и снял тяжелую черную трубку.
— Алло?
— Пит? Это Сэм Миллер, — раздался в динамике знакомый, но нервный голос.
— Помнишь сорок седьмой год? Филиппины? Тот случай с 343-м отрядом, про который нас под страхом электрического стула молчать заставили?
Питер горько ухмыльнулся, перекладывая трубку к другому уху:
— Такое разве забудешь, Сэм? Я только что сыну всю эту чертовщину выложил, чтобы выбить из него дурь с армией. А что вдруг?
— Мой Джимми сейчас во Вьетнаме, — отрывисто выдохнул Миллер.
— Прислал письмо в обход цензуры. Парни в джунглях взяли в плен одного из диверсантов Вьетконга, который резал их часовых. Втащили в штаб, отмыли от грязи и туши — а перед ними глубокий старик. Японский старик с татуировкой 343-го диверсионного!
— Что?!
— Питер почувствовал, как пальцы на трубке немеют.
— Накамура и его отморозки все-таки нашли способ продолжить свою войну и отомстить нам! — зачастил Миллер.
— Воюют на стороне Севера по той же самой схеме. Наши сразу связались с японским посольством — те вообще ни сном ни духом про эту самодеятельность своего бывшего отряда! А когда наши офицеры в шоке спросили, как деды под шестьдесят вообще способны вытворять такой ад в джунглях, им только невзначай ответили: «Не недооценивайте японское долголетие и упрямство».
— Боже мой… — выдохнул Питер.
— И ты своему Джимми всё выложил про нас?
— А как иначе?! — выкрикнул Миллер.
— По федеральным правилам у гостайны срок давности всё равно уже истек, а он мой сын. Я должен был предупредить его, с какими призраками они там столкнулись!
Миллер замолчал, а в трубке установилась тяжелая тишина, перебиваемая лишь сухим треском проводов.
Питер медленно опустил взгляд на свои дрожащие пальцы. Он вытащил своего сына из этой мясорубки… но Накамура и его тени всё еще были там — в зеленых адовых джунглях, продолжая свою бесконечную, кровавую войну.
Что происходило в высших кабинетах, нам потом рассказал сам О'Нил. Он, в отличие от Паркера, устав не так уж и свято чтил и решил, что мы имеем право знать. ФБР призналось ему, что триста сорок третий отряд был печально известен разведке союзников еще с сорок второго года. То есть Накамура соврал, они существовали гораздо дольше. За ними охотились всю войну. Эти призраки успели пролить море крови в Полинезии, вырезали наши посты в Бирме и даже отметились в Китае и Монголии, где всухую партизанили против красных. А Токио после войны просто развел руками — мол, в хаосе капитуляции про отдельный секретный отряд банально «забыли».
Накамуру и его оставшихся отморозков под конвоем увезли на родину. А всю нашу базу расформировали, а нас комиссовали по домам под жесткую подписку о неразглашении.
Питер помолчал, нахмурился и тихо добавил, глядя сыну прямо в глаза:
— А самое страшное, Ронни… они ведь были не одни такие. По всем Тихоокеанским джунглям рассеялись сотни этих подземных нор. Их и сейчас, в шестидесятых, всё еще находят на безымянных островах — фанатиков, которые до сих пор думают, что Император воюет. Так что подумай еще раз, сынок, перед тем как идти в вербовочный пункт. Джунгли не прощают ошибок. И героев там нет.
На кухне повисла тяжелая, трезвая тишина. Ронни долго сидел неподвижно, уставившись на скатерть, пока напряжение в его плечах не сменилось глубоким осознанием. Он перевел взгляд на яркий рекламный буклет вербовочного пункта, протянул руку, решительно сгреб бумагу и сжал её в плотный комок.
— Ты прав, пап, — тихо сказал Ронни, бледнея.
— К черту этот Вьетнам. Учеба в колледже и спокойная работа менеджером в фирме дяди Дональда уже не кажутся такой тоской. Спасибо, что рассказал.
Он поднялся, тяжело похлопал отца по плечу и вышел, мягко притворив за собой дверь.
Питер остался один в полутьме, окруженный запахом сгоревшего табака и застывшего кофе. В груди впервые за весь вечер появилась тихая облегченная радость — он сделал всё, что мог, и уберег своего парня от ада.
И тут резкая, оглушительная трель телефонного звонка разорвала тишину коридора. Питер поднялся, подошел к стене и снял тяжелую черную трубку.
— Алло?
— Пит? Это Сэм Миллер, — раздался в динамике знакомый, но нервный голос.
— Помнишь сорок седьмой год? Филиппины? Тот случай с 343-м отрядом, про который нас под страхом электрического стула молчать заставили?
Питер горько ухмыльнулся, перекладывая трубку к другому уху:
— Такое разве забудешь, Сэм? Я только что сыну всю эту чертовщину выложил, чтобы выбить из него дурь с армией. А что вдруг?
— Мой Джимми сейчас во Вьетнаме, — отрывисто выдохнул Миллер.
— Прислал письмо в обход цензуры. Парни в джунглях взяли в плен одного из диверсантов Вьетконга, который резал их часовых. Втащили в штаб, отмыли от грязи и туши — а перед ними глубокий старик. Японский старик с татуировкой 343-го диверсионного!
— Что?!
— Питер почувствовал, как пальцы на трубке немеют.
— Накамура и его отморозки все-таки нашли способ продолжить свою войну и отомстить нам! — зачастил Миллер.
— Воюют на стороне Севера по той же самой схеме. Наши сразу связались с японским посольством — те вообще ни сном ни духом про эту самодеятельность своего бывшего отряда! А когда наши офицеры в шоке спросили, как деды под шестьдесят вообще способны вытворять такой ад в джунглях, им только невзначай ответили: «Не недооценивайте японское долголетие и упрямство».
— Боже мой… — выдохнул Питер.
— И ты своему Джимми всё выложил про нас?
— А как иначе?! — выкрикнул Миллер.
— По федеральным правилам у гостайны срок давности всё равно уже истек, а он мой сын. Я должен был предупредить его, с какими призраками они там столкнулись!
Миллер замолчал, а в трубке установилась тяжелая тишина, перебиваемая лишь сухим треском проводов.
Питер медленно опустил взгляд на свои дрожащие пальцы. Он вытащил своего сына из этой мясорубки… но Накамура и его тени всё еще были там — в зеленых адовых джунглях, продолжая свою бесконечную, кровавую войну.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 8 из 8
