Виталик

— Гулять позвать! — фыркнул Виталик.

— А ты всё в стрелялках сидишь. Самому-то не стрёмно? Короче, давай так: ты прямо сейчас уговоришь Леру на встречу, а я тебе просто подсказывать буду.

Виталик навис над моим плечом, обдав меня странным, едва уловимым запахом хвои и какого-то незнакомого, дорогого парфюма.

— Пиши: «Есть тут одно неформальное место без пафоса, хочу показать тебе правильный кофе».

— В обычный бар? — я замялся, занеся пальцы над клавиатурой.

— А не слишком… дешёво? Она же из ухоженных, привыкла к нормальным заведениям.

— Ты башкой своей подумай, — перебил Виталик, одарив меня взглядом как безнадежного дурачка.

— Ей нахрен не сдались твои потуги изображать богатого кавалера. Если она такая «птичка высокого полета», то банальный ресторан её только скукой сморит. Ей нужен контраст. Неформальный, чистый эксклюзив. Зови, не ссы.

Я отправил текст, и экран тут же мигнул ответным сообщением. Лера согласилась мгновенно, даже с каким-то азартом.

— Ну вот, а ты сопли жевал, — Виталик взглянул на часы.

— Всё, я погнал, у меня сейчас пара по источниковедению у Филимонова, там препод лютый, пропустить никак нельзя. До вечера.

Дверь хлопнула. До встречи оставалось добрых пять часов. Чтобы заглушить нарастающий мандраж и липкий трепет, я снова уселся за комп и запустил Far Cry 6. Гул системника и бессмысленная виртуальная стрельба немного сбивали фоновую тревогу, но через пару часов меня накрыла дикая, свинцовая усталость. Глаза слипались. Я решил прилечь минут на сорок, чтобы быть свежим к выходу.

Когда я очнулся, в комнате стояла непроглядная, почти осязаемая тьма. В тишине квартиры слышался только тихий писк остывающего монитора. Я в ужасе рывком сел на диване и схватил телефон. Экран слепанул глаза: на часах было почти три часа ночи. Я наглухо, безнадежно проспал.

Внутри всё рухнуло, к горлу подступила тошнота. Судорожно тыкая пальцами в липкий экран, я зашел в соцсеть и начал строчить Лере хаотичные, унизительные простыни извинений: про сгоревший будильник, внезапный форс-мажор с родственниками и резкое недомогание.

Ответ пришел через пару минут.

«Жень, ты чего? Позвони мне лучше».

«А как? У меня нет твоего номера», — набрал я дрожащими руками.

«В смысле? Я же тебе его сама вчера дала».

Холодная волна пробежала от затылка до пяток. Я зашел в контакты и обомлел: там действительно висела запись «Лера Егорова», внесенная в память телефона прошлым вечером. Пальцы не слушались. Я нажал на вызов.

— Жень, ты чего, перебухал вчера или намеренно дурачка включаешь? — раздался в динамике её звонкий, ироничный голос.

— Мы же отлично посидели. Кстати, я второй раз буду совсем не против.

Я стоял посреди темной комнаты, чувствуя, как стены начинают медленно давить на меня. Во рту появился странный, отчетливый вкус сигаретного дыма — хотя сам я не курил уже полгода.

— Лер… — пробормотал я, пытаясь совладать с дрожью в голосе.

— Я… я правда, кажется, перебрал. Вообще ничего не помню, в голове полная отключка. Что вчера было-то?

Лера тихо, загадочно усмехнулась:

— Ну как что? Сидели в баре, разговаривали ни о чем. Ты меня во всем поддерживал, слушал так внимательно… Правда, странный ты какой-то был. Всю дорогу просил называть тебя Виталиком, мол, прикол у тебя такой. И даже предупредил заранее, что из-за алкоголя можешь ничего не помнить на утро. Но мне правда всё очень понравилось.

Я опустил телефон. В тишине темной прихожей на вешалке висела куртка — та самая, в которой днем ушел Виталик, а на тумбочке рядом лежала пачка сигарет, которых у меня никогда не было.

Дрожащими руками я вытащил из незнакомой пачки сигарету, нащупал в кармане куртки зажигалку и вышел на балкон. Ночной орловский воздух обжег легкие, но гул в ушах не утихал. Я затянулся, сразу же судорожно закашлялся и попытался переварить то, что только что услышал от Леры.

Вдруг прямо из темного угла балкона, опираясь на перила всего в шаге от меня, раздался спокойный, до ужаса знакомый голос:

— И что, как тебе? Стыдись, Женя. Я в очередной раз сделал то, чего ты так и не сумел за два года.

Я отшатнулся назад, выронив сигарету из пальцев. Кровь отлила от лица, хриплое дыхание перехватило так, что стены балкона перед глазами качнулись.

— Т-ты… ты как здесь оказался? — кое-как выдавил я, уставившись на Виталика.

— А я тебя и не покидал, — Виталик лениво ухмыльнулся, облокотившись на раму.

— Я пришел после того случая с Меркуловым в десятом классе. Помнишь, как этот очкастый пидор из 11 «Б» дал тебе поджопник на глазах у всей параллели? Ты же тогда проглотил всё, добежал до дома и из штанов выпрыгивал от бессильной злобы. Заперся в комнате и весь мир проклинал. Неженка какая — под зад дали, а ты уже чуть ли не семью его вырезать собрался от обиды! А ты потом Меркулова забил на перемене как ебунявую собаку. Ты ведь даже не понял, что произошло, только со слов свидетелей слухи собирал. Секрет в том, Герасимов, что это был не ты. Это был я.