Щелкунчик

— Первым таким «партнёром» был один хмырь с Гаити, крупный игрушечный магнат по имени Франсуа Макандаль. Жуткий тип, насквозь пропитанный всей этой их островной чертовщиной и магией Вуду. Как-то раз мы с ним обкатывали перспективы совместного бизнеса в одном элитном московском ресторане. Когда бутылка была уже почти пуста, Франсуа расчувствовался и под секретом вывалил мне детальный обряд переселения человеческой души в неодушевлённый предмет. Казалось бы — пьяный бред и сказки для туристов. Но я почему-то запомнил каждое слово, каждую интонацию. Будто чувствовал нутром, что эта дрянь мне ещё пригодится. Щелкунчик сделал паузу, с хрустом повернул деревянную шею и продолжил:

— А годом позже на горизонте появился он. Христиан Дроссельмейер. Тоже игрушечных дел мастер, только из Германии. Ублюдок редкий… Внешне — ни капли сходства с этим сказочным старикашкой из мультика. Настоящий щеголь: одевался исключительно в безупречные итальянские костюмы, на запястье блестели швейцарские часы за цену хорошей квартиры, а туфли — только французская ручная работа. В общем, заключили мы с ним контракт, начали по лицензии штамповать его немецкие разработки. И вот этот самый уродец, в чьём деревянном чреве я сейчас заперт — как раз результат того совместного предприятия. Пустили его в массовое производство… Щелкунчик поднял свою деревянную ногу и указал на подошву сапога. Там выцветшей золотой краской отчётливо выводилось: «Энские игрушечные мануфактуры & Drosselmeyer Spielzeug Co».

— Всё рухнуло аккурат перед новогодними праздниками, в конце девяносто седьмого, — продолжил он, и его глаза налились темным гневом.

— Дроссельмейер припёрся ко мне в кабинет и заявил, что я должен продать ему всю компанию. За бесценок, ровно вдвое ниже рыночной стоимости. И добавил так вальяжно, с мерзкой усмешечкой: «Понимаете, Иван, у вас в стране катастрофический экономический кризис. Вы всё равно скоро вылетите в трубу и обанкротитесь, а так хотя бы останетесь в плюсе. Вы что, ваши финансовые сводки не читаете? Все пророчат дефолт». Естественно, я послал этого щеголя куда подальше, а парни из моей «крыши» быстро пересчитали ему ребра и выставили за дверь. Он глубоко затянулся воздухом, словно ему действительно нужно было дышать:

— Через три дня Дроссельмейер позвонил сам. Предложил встретиться и переговорить без свидетелей, один на один, на моей же фабрике в Энске. Я, естественно, в его сказки о честности не поверил и прихватил с собой полный уазик пацанов с автоматами. Приезжаем. Из полумрака цеха выходит Христиан — весь из себя в идеальном пальто, а за его спиной вырастают дюжие амбалы с пушками. Немецкая мафия.

— Немецкая мафия?! — не удержался я от удивления.

— Как русская, только немецкая! Не перебивай! — гаркнул Щелкунчик и застучал по столу.

— Стрельба началась без предупреждения. Первой же коробкой из автомата мне прилетело прямо в грудь, в самое сердце. Я упал на бетон, кровь хлынула, сознание угасало… Я понимал, что мне конец. И тут в угасающем мозге вспыхнул разговор с Макандалем. Терять было нечего. Пока вокруг орали и палили парни, я на последнем дыхании, истекая кровью, кое-как дополз до ящиков с готовой продукцией. Вскрыл ногтями одну из коробок, вытащил этой игрушечный муляж и начал орать слова заклятия, призывая Дамбалу. Ночь, зима, а за окнами цеха в этот момент как грохнет настоящий гром! Я закрыл глаза, чувствуя, как дух выходит из плоти… Он на секунду замер, передавая всю жуть того момента:

— А через минуту я снова открыл глаза. Только уже отсюда, снизу. Вижу своё собственное мёртвое тело, которое бандит Дроссельмейера для верности добивает очерединой из автомата. А сам Христиан, этот уёбок, долго стоял над моей тушей, с кайфом докурил сигарету, бросил окурком в моё лицо и ушёл. Сделать с ним в этом деревянном тельце я тогда ничего не мог — силы были не те. Оставалось только бежать. Но побег длился недолго: какой-то местный бомж подобрал меня на свалке за цехом и сдал в комиссионку за бутылку. А потом меня купили. И первой моей хозяйкой — какая, сука, ирония! — была девочка по имени Маша. Щелкунчик оскалился в жутком смехе: